Бухановский: «Чикатило плакал как ребенок»

— Но ведь в ту пору была версия, будто речь идет не об одном убийце, а о нескольких…

— Версий было много. Будто бы один из убийц — гомосексуалист, в Ростове перешерстили тогда всех гомосексуалов. Или что убийца — шизофреник. Была даже версия, согласно которой убийцей был медик, занимавшийся трансплантологией органов. Кстати, по этой версии я тоже попал в число подозреваемых, поскольку занимался проблемой транссексуалов.

— Вы и сейчас занимаетесь этой проблемой?

— У нас накоплен огромный материал в этой области — пожалуй, самый большой в Европе. Первую операцию мы сделали в 1972 году, когда это было абсолютно запрещено. С тех пор — более 500 случаев. Хотя в те годы положение в этой сфере было странное: во всех странах проблема транссексуалов есть, а у нас ее как бы нет.

— Вернемся к вашей работе по делу серийного убийцы.

— Мое описание преступника (напомню: в тот момент еще никто не знал, что речь идет о Чикатило) произвело впечатление на Буракова, мы стали тесно сотрудничать. Я участвовал в обучении оперативной группы. Дело в том, что оперативники совершенно не представляли, о чем идет речь. Я читал им лекции по криминальной психиатрии. Кроме того, я консультировал некоторые оперативные мероприятия. К примеру, группа Буракова разработала операцию под названием «Манок». В те места, где мог появиться преступник, подсаживали оперативника, который изображал психически неполноценного человека, — именно на таких преступник «западал» в первую очередь. Оперативником была женщина. На три дня я поместил ее в клинику, чтобы она переняла манеру поведения некоторых больных. Об этом никто не знал — ни персонал, ни больные.

— Операция «Манок» сработала?

— Нет. Операций, кстати, было несколько. Иногда кого-то задерживали, Бураков мне звонил, даже ночью: просил приехать и «посмотреть» — не может ли очередной задержанный оказаться тем убийцей.

— Как вы это определяли?

— Я выстроил модель психического заболевания этого человека. В дальнейшем, когда Чикатило был арестован, моя модель полностью подтвердилась. Это был человек с органическим заболеванием мозга и последующими изменениями характера. При встрече с задержанным мне нужно было определить, соответствует ли ему мое описание.

Я обращаю ваше внимание: я работал не как эксперт, а как врач. Серийные убийства (или иные серийные противоправные действия) иначе называются так: многоэпизодные преступления, совершенные в условиях неочевидности. Для следователя эта неочевидность означает только одно — отсутствие явного мотива и материальных улик преступления. Врач видит ситуацию иначе. Серийный преступник оставляет следы, которые следователь лишь фиксирует. А врачу они говорят о многом. Например, манипуляции с глазами: когда преступник выкалывает своим жертвам глаза или вырывает их из глазниц. Случайностей здесь не бывает, эта жестокость свидетельствует об определенном этапе развития болезни.

Подобные следы оставлял и Чикатило. Изучив эти следы, я и составил проспективный портрет.

— Почему же им не воспользовались?

— Ну это все-таки не фотопортрет и даже не фоторобот. Этот портрет — психологический и поведенческий, хотя некоторые внешние данные в нем присутствовали.

— Как случилось, что его все-таки задержали?

— В тех местах, где он мог появиться, были организованы засады. На одну из них он и вышел после очередного убийства. Могли и отпустить — никаких улик при нем не было. Разве что несколько неряшливый вид… Задержали, а немного позже выяснилось, что его один раз уже арестовывали при аналогичных обстоятельствах, но тогда — выпустили.

— Вас известили о его аресте?

— Ну что вы! Это была совершенно секретная информация, а в оперативную группу я ведь не входил. Меня приглашали, так сказать, для разовых консультаций.

— И когда же вы понадобились?

— На 9-й день. Приехал Бураков и говорит: задержали человека, по всем признакам — вроде бы тот самый убийца, но улик никаких, а со следствием он, мягко говоря, не сотрудничает.

— А еще через день согласно УПК его нужно выпускать…

— Способов для продления срока содержания под стражей было достаточно… Короче говоря, мы поехали. Только на этот раз не в отдел милиции, как раньше, а в управление КГБ: Чикатило держали в изоляторе комитета. Мне предоставили кабинет начальника следственного управления и привели задержанного.

— Он был в наручниках?

— Нет.

— Когда вы поняли, что он — тот самый серийный убийца, вам не стало страшно?

— Страшно не было. Видите ли, он становился убийцей лишь в определенных обстоятельствах. Я уже достаточно хорошо представлял себе его характер. По ходу беседы с ним степень совпадения реальных черт Чикатило с моими предварительными разработками оказалась практически полной.

— Сколько времени вы с ним разговаривали?

— Весь день.