Сын самого знаменитого серийного убийцы считает его «лучшим папой в мире». Эксклюзивное интервью газеты «Сегодня». Публикуется с сокращениями…
Добавить в моё избранное
16 мин, 22 сек 8658
Через неделю Лешу увезли, а потом милиция нашла в подвале следы его пребывания, вот меня и обвинили в незаконном лишении человека свободы. Дали бы мне срок на всю катушку, но мама продала в Харькове нашу квартиру (сама переехала там же к сестре) и подмазала кого следует. Так что в итоге я получил всего 2 года общего режима (в основном за левые документы, остальное не доказали).
Отсидел без особых проблем, вышел, понял, что в Ростове делать нечего и приехал в Харьков — я ведь был и есть гражданин Украины. Но и там меня особо никто не ждал (кроме семьи, разумеется). На этой почве начались нелады и с женой, я опять уехал в Ростов. Но там ментам я не был нужен, они были на меня злы, что не взял на себя ряд убийств, и подставили меня под очередной срок. Там была у меня подруга Люда (жила с ребенком в Шахтах, мы даже собирались с ней расписаться в будущем), ее заставили написать заявление, будто я ограбил ее квартиру.
Платить судьям и прокурорам уже было нечем, потому меня закрыли и получил в 1998 году я по полной программе, как неоднократно судимый, 8 лет строгого режима. (Сейчас, кстати, я хочу снять эту судимость, и Люда готова написать новое заявление, в котором расскажет правду). А тогда я написал жалобу, ее рассмотрел Верховный Суд РФ и в итоге… скостил срок аж на полгода. В итоге я получил 7,5 лет и отсидел их до звонка.
— Чем занимались в колонии?
— Ничем. Там всегда можно найти человека, который за пачку чая или блок сигарет выполнит твою норму на производстве (мы вязали сетки для картошки, лука и пр… А вообще я жил простым мужиком, в блатные дела не лез, насмотрелся на них на воле… В колонии с самого начала знали обо мне всю правду, потому что там оказались парни, с которыми я был знаком еще в Новочеркасске, они помнили, кто мой отец…
Но отношение ко мне было уважительным, там ведь здравые люди, понимали, что, во-первых, сын за отца не отвечает, а во-вторых, что большинство преступлений отцу приписали (сидели со мной люди, которых тоже заставили взять на себя чужие убийства). Кидали меня и в карцер, и в ШИЗО, за ерунду, потому что менты как раз ко мне относились предвзято. Другой чуть нарушит режим, ему ничего, а меня сразу в кандей… Но я все выдержал, не скулил, потому меня уважали.
Освободился в январе 2004-го из колонии в Батайске. Все эти годы меня навещала мама. После колонии я приехал в Харьков и больше в Ростов ни ногой, хотя там осталось много друзей, в том числе влиятельных, раскатывающих ныне на «Порше» и последних«Мерсах»… Например, в числе хороших знакомых — атаман всего казачества Ростовской области Калганов. А тут я без квартиры, хочу купить хоть коммуналку…
Вернулся я к маме, в апреле отметили ее день рождения, а вскоре она умерла от этих всех переживаний. Я пытался построить бизнес, но получается до сих пор слабо. Все уже поделено, на жилье заработать нереально… Словом, набиваю шишки. Хотя одна наша бывшая землячка, давно живущая в США, зовет с собой в Чикаго. Мы можем пожениться (сейчас готовимся к свадьбе здесь, в Харькове) и уехать навсегда в Чикаго.
Я согласен, хочу начать жизнь с чистого листа, потому что в Украине перспектив для себя не вижу. Возможно, в декабре-январе выедем. Там, вероятно, продам свою историю газете или телеканалу, заработаю начальный капитал и открою свое дело. Я же не старый, и здоровье позволяет. Это отцу я благодарен за то прекрасное здоровье, которое он мне передал, за его гены. Мне 39 лет и здоровье у меня отменное, хотя лагеря, конечно, и милиция отняли часть…
— Вернемся к вашему отцу. Поскольку Чикатило был этническим украинцем, родом из Сумской области, ходили слухи, что в конце 80-х он участвовал в националистического толка политической деятельности, ратовал за отделение Украины от Союза. Правда?
— Думаю, было такое. Во всяком случае, он активно участвовал в общественной жизни, часто печатался в ростовских газетах, а среди друзей, на «посиделках», припоминаю, шла речь и о независимости республик, отец, по сути, призывал к изменению строя. Говорил, что если бы Украина отделилась, то жила хотя бы, как Польша, а так все деньги забирает Москва, это неправильно. Да, как украинец, он был националистом, это правда. Хотя и 30 лет состоял в КПСС… Но формальных документов, о принадлежности отца, скажем, к Руху, я не видел. Да я и не вникал особо, был молодой, меня эта политика не интересовала.
— Извините, задам неприятные, где-то интимные вопросы. У вас у самого никогда не возникало ненормальных желаний? Например, убить кого-то, испытывая наслаждение?
— Ничего такого никогда не возникало. Я нормальный во всех отношениях мужчина, мне нравятся не подростки или мужики, а женщины с красивыми формами. И, чтобы получить наслаждение, мне совсем не надо убивать, достаточно обычного секса. Единственное жестокое чувство живет в душе — это месть тем, кто сфабриковал дело отца и поломал все наши судьбы.
Отсидел без особых проблем, вышел, понял, что в Ростове делать нечего и приехал в Харьков — я ведь был и есть гражданин Украины. Но и там меня особо никто не ждал (кроме семьи, разумеется). На этой почве начались нелады и с женой, я опять уехал в Ростов. Но там ментам я не был нужен, они были на меня злы, что не взял на себя ряд убийств, и подставили меня под очередной срок. Там была у меня подруга Люда (жила с ребенком в Шахтах, мы даже собирались с ней расписаться в будущем), ее заставили написать заявление, будто я ограбил ее квартиру.
Платить судьям и прокурорам уже было нечем, потому меня закрыли и получил в 1998 году я по полной программе, как неоднократно судимый, 8 лет строгого режима. (Сейчас, кстати, я хочу снять эту судимость, и Люда готова написать новое заявление, в котором расскажет правду). А тогда я написал жалобу, ее рассмотрел Верховный Суд РФ и в итоге… скостил срок аж на полгода. В итоге я получил 7,5 лет и отсидел их до звонка.
— Чем занимались в колонии?
— Ничем. Там всегда можно найти человека, который за пачку чая или блок сигарет выполнит твою норму на производстве (мы вязали сетки для картошки, лука и пр… А вообще я жил простым мужиком, в блатные дела не лез, насмотрелся на них на воле… В колонии с самого начала знали обо мне всю правду, потому что там оказались парни, с которыми я был знаком еще в Новочеркасске, они помнили, кто мой отец…
Но отношение ко мне было уважительным, там ведь здравые люди, понимали, что, во-первых, сын за отца не отвечает, а во-вторых, что большинство преступлений отцу приписали (сидели со мной люди, которых тоже заставили взять на себя чужие убийства). Кидали меня и в карцер, и в ШИЗО, за ерунду, потому что менты как раз ко мне относились предвзято. Другой чуть нарушит режим, ему ничего, а меня сразу в кандей… Но я все выдержал, не скулил, потому меня уважали.
Освободился в январе 2004-го из колонии в Батайске. Все эти годы меня навещала мама. После колонии я приехал в Харьков и больше в Ростов ни ногой, хотя там осталось много друзей, в том числе влиятельных, раскатывающих ныне на «Порше» и последних«Мерсах»… Например, в числе хороших знакомых — атаман всего казачества Ростовской области Калганов. А тут я без квартиры, хочу купить хоть коммуналку…
Вернулся я к маме, в апреле отметили ее день рождения, а вскоре она умерла от этих всех переживаний. Я пытался построить бизнес, но получается до сих пор слабо. Все уже поделено, на жилье заработать нереально… Словом, набиваю шишки. Хотя одна наша бывшая землячка, давно живущая в США, зовет с собой в Чикаго. Мы можем пожениться (сейчас готовимся к свадьбе здесь, в Харькове) и уехать навсегда в Чикаго.
Я согласен, хочу начать жизнь с чистого листа, потому что в Украине перспектив для себя не вижу. Возможно, в декабре-январе выедем. Там, вероятно, продам свою историю газете или телеканалу, заработаю начальный капитал и открою свое дело. Я же не старый, и здоровье позволяет. Это отцу я благодарен за то прекрасное здоровье, которое он мне передал, за его гены. Мне 39 лет и здоровье у меня отменное, хотя лагеря, конечно, и милиция отняли часть…
— Вернемся к вашему отцу. Поскольку Чикатило был этническим украинцем, родом из Сумской области, ходили слухи, что в конце 80-х он участвовал в националистического толка политической деятельности, ратовал за отделение Украины от Союза. Правда?
— Думаю, было такое. Во всяком случае, он активно участвовал в общественной жизни, часто печатался в ростовских газетах, а среди друзей, на «посиделках», припоминаю, шла речь и о независимости республик, отец, по сути, призывал к изменению строя. Говорил, что если бы Украина отделилась, то жила хотя бы, как Польша, а так все деньги забирает Москва, это неправильно. Да, как украинец, он был националистом, это правда. Хотя и 30 лет состоял в КПСС… Но формальных документов, о принадлежности отца, скажем, к Руху, я не видел. Да я и не вникал особо, был молодой, меня эта политика не интересовала.
— Извините, задам неприятные, где-то интимные вопросы. У вас у самого никогда не возникало ненормальных желаний? Например, убить кого-то, испытывая наслаждение?
— Ничего такого никогда не возникало. Я нормальный во всех отношениях мужчина, мне нравятся не подростки или мужики, а женщины с красивыми формами. И, чтобы получить наслаждение, мне совсем не надо убивать, достаточно обычного секса. Единственное жестокое чувство живет в душе — это месть тем, кто сфабриковал дело отца и поломал все наши судьбы.
Страница 4 из 5
