Лето 1986 года оказалось в меру теплым и в меру дождливым. Грибы появились в подходящем для любителей тихой охоты количестве уже в начале июля. Платформа Часцовская белорусского направления у грибников место известное. Смешанный лес начинается сразу, как сойдешь с электрички, и тянется по обе стороны железнодорожного, полотна…
Добавить в моё избранное
150 мин, 54 сек 7327
Подробно рассказывает о фантазировании, возникшем в 10-12 лет, которое внезапно приобрело садистский характер и всегда сопровождалось мастурбацией. Подчеркивает, что позднее, в 14-15 лет, фантазирование и акты мастурбации участились. Временами, особенно в плохую, пасмурную погоду «за грудиной в области легких» возникало ощущение физического давления,«ностальгии», с последующим переходом «в радостное посасывание», при этом становилось легче думать, голова казалась светлой и ясной. Подобные состояния возникали чаще в осенне-весеннее время, длительность их была небольшой, по 3-4 часа, каких-либо суточных колебаний не отмечалось. В течение жизни настроение у него было неустойчивым, он легко раздражался при неудачах, преобладающим был злобно-раздражительный фон. Заявляет, что к концу подросткового периода, в юношеском возрасте ему удавалось «отвлечься», бороться с собой, так как он понимал нелепость и болезненность происходящего с ним. Однако после избиения его подростками произошел «всплеск» садистского фантазирования, в результате чего он твердо решил для себя совершить убийство.
Рассказывает о постепенной отработке деталей совершения преступления, которые «прокручивались» в голове, дополнялись или наоборот отвергались, однако схема убийства оставалась всегда единой. Ощущения при этом сопровождались чувством«возбуждения», «возвышенности», отсутствием жалости к своим жертвам, т. к. всегда «с целью оправдания для себя» выбирал в качестве жертв мальчиков, склонных к правонарушениям.
Состояние начиналось меняться, когда «объект» был в его власти, при этом становилось«легче дышать», появлялось предвкушение «радости» и т. д. Сам акт«пытки» длился до 3 часов, был одинаковым, проходил«на одном подъеме». Указывает, что действия, как правило, начинал с удушения жертвы, так как это было «более значимым». Переживания между удушением и расчленением были различными, но это являлось «одной цепочкой», в которой все взаимосвязано. Самым интересным был вид агонии при удушении, а именно—подергивания тела, предсмертные конвульсии, хрипы, безликое выражение лица, остановившиеся, смотрящие в одну точку глаза, вывалившийся язык, непроизвольный акт дефекации и мочеиспускания.
При расчленении тел возбуждение возникало при виде внутренностей (какой-либо связи между внутренностями животных и людей не усматривал). При их созерцании возникали «психологическая разрядка», «возбуждение», «эмоциональный подъем», «радостное состояние», нередко заканчивающиеся мастурбацией с семяизвержением. Так, сообщает, что совершив одно из первых убийств, с целью «продлить удовольствие» взял половые органы мальчика с собой, законсервировал их в растворе поваренной соли и в течение нескольких дней, рассматривая половые органы, был«поглощен» воспоминаниями о жертве. Созерцания внутренних органов одного человека хватало на момент одного убийства: по завершении убийства и расчленения трупа«появлялось ощущение пресыщенности».
В последующем, до появления трупного запаха, постоянно возвращался в подвал для «поддержания», «успокоения». Совершая акты мастурбации, вспоминал подростков, «их пытку», рассматривал предметы, взятые у них. Утверждает, что всегда преследовал цель продлить время состояния «психологической разрядки, покоя». Чем быстрее завершал казнь, тем скорее проходило ощущение удовлетворенности. При первых убийствах подобное состояние удовлетворенности держалось около недели, при последних — один день. Такое состояние было именно «внутри», выражалось в «приподнятом настроении», чувстве «выполненного долга». Исчезало оно постепенно, а затем появлялись (вновь и вновь) мысли, что сделал что-то не так, чего-то не доделал и т. п. Никогда не возникало полной уверенности, что все сделал именно так, как хотел. Идеальным акт насилия был только в воображении.
Чтобы острее прочувствовать мучения подростков, пытался разнообразить свои действия, например, привязывал веревку к их половому члену, однако в последующем отказался от этого: наибольшее наслаждение доставляла не боль, возникавшая у жертв в момент «пыток», а «страдальческое, мученическое» выражение лица, их стоны,«способность к терпению боли». Важно было «обозначить действия, увидеть их». Чем терпеливее оказывались мальчики, тем он их дольше мучил, истязал, испытывая при этом «особое наслаждение». С целью испытать ощущения, возникавшие у подростков, однажды, уже перед последним убийством, привязал к своему половому члену веревку и стал тянуть ее с большой силой. В этот момент, представляя страдания мальчиков, а также свои собственные мучения, при возникновении боли неожиданно, спонтанно ощутил «психологический подъем», «разрядку», по интенсивности почти такую же, как в момент агонирования жертв.
С каждым последующим убийством нарастала потребность в «эксперименте», «жажда новых ощущений». Накануне каждого убийства представлял и придумывал разнообразные формы «пыток». Появилось желание подавлять жертвы «морально».
Рассказывает о постепенной отработке деталей совершения преступления, которые «прокручивались» в голове, дополнялись или наоборот отвергались, однако схема убийства оставалась всегда единой. Ощущения при этом сопровождались чувством«возбуждения», «возвышенности», отсутствием жалости к своим жертвам, т. к. всегда «с целью оправдания для себя» выбирал в качестве жертв мальчиков, склонных к правонарушениям.
Состояние начиналось меняться, когда «объект» был в его власти, при этом становилось«легче дышать», появлялось предвкушение «радости» и т. д. Сам акт«пытки» длился до 3 часов, был одинаковым, проходил«на одном подъеме». Указывает, что действия, как правило, начинал с удушения жертвы, так как это было «более значимым». Переживания между удушением и расчленением были различными, но это являлось «одной цепочкой», в которой все взаимосвязано. Самым интересным был вид агонии при удушении, а именно—подергивания тела, предсмертные конвульсии, хрипы, безликое выражение лица, остановившиеся, смотрящие в одну точку глаза, вывалившийся язык, непроизвольный акт дефекации и мочеиспускания.
При расчленении тел возбуждение возникало при виде внутренностей (какой-либо связи между внутренностями животных и людей не усматривал). При их созерцании возникали «психологическая разрядка», «возбуждение», «эмоциональный подъем», «радостное состояние», нередко заканчивающиеся мастурбацией с семяизвержением. Так, сообщает, что совершив одно из первых убийств, с целью «продлить удовольствие» взял половые органы мальчика с собой, законсервировал их в растворе поваренной соли и в течение нескольких дней, рассматривая половые органы, был«поглощен» воспоминаниями о жертве. Созерцания внутренних органов одного человека хватало на момент одного убийства: по завершении убийства и расчленения трупа«появлялось ощущение пресыщенности».
В последующем, до появления трупного запаха, постоянно возвращался в подвал для «поддержания», «успокоения». Совершая акты мастурбации, вспоминал подростков, «их пытку», рассматривал предметы, взятые у них. Утверждает, что всегда преследовал цель продлить время состояния «психологической разрядки, покоя». Чем быстрее завершал казнь, тем скорее проходило ощущение удовлетворенности. При первых убийствах подобное состояние удовлетворенности держалось около недели, при последних — один день. Такое состояние было именно «внутри», выражалось в «приподнятом настроении», чувстве «выполненного долга». Исчезало оно постепенно, а затем появлялись (вновь и вновь) мысли, что сделал что-то не так, чего-то не доделал и т. п. Никогда не возникало полной уверенности, что все сделал именно так, как хотел. Идеальным акт насилия был только в воображении.
Чтобы острее прочувствовать мучения подростков, пытался разнообразить свои действия, например, привязывал веревку к их половому члену, однако в последующем отказался от этого: наибольшее наслаждение доставляла не боль, возникавшая у жертв в момент «пыток», а «страдальческое, мученическое» выражение лица, их стоны,«способность к терпению боли». Важно было «обозначить действия, увидеть их». Чем терпеливее оказывались мальчики, тем он их дольше мучил, истязал, испытывая при этом «особое наслаждение». С целью испытать ощущения, возникавшие у подростков, однажды, уже перед последним убийством, привязал к своему половому члену веревку и стал тянуть ее с большой силой. В этот момент, представляя страдания мальчиков, а также свои собственные мучения, при возникновении боли неожиданно, спонтанно ощутил «психологический подъем», «разрядку», по интенсивности почти такую же, как в момент агонирования жертв.
С каждым последующим убийством нарастала потребность в «эксперименте», «жажда новых ощущений». Накануне каждого убийства представлял и придумывал разнообразные формы «пыток». Появилось желание подавлять жертвы «морально».
Страница 11 из 45
