Лето 1986 года оказалось в меру теплым и в меру дождливым. Грибы появились в подходящем для любителей тихой охоты количестве уже в начале июля. Платформа Часцовская белорусского направления у грибников место известное. Смешанный лес начинается сразу, как сойдешь с электрички, и тянется по обе стороны железнодорожного, полотна…
Добавить в моё избранное
150 мин, 54 сек 7328
Привлекало то, что «своей властью разрушаю детскую дружбу», заставляя детей вешать друг друга. Возникающее при этом ощущение власти выражалось в «возвышенных чувствах», «электрическом разряде», «самоутверждении», удовлетворении от того, что подростки полностью ему подчинены. Доставляла удовольствие перемена отношений между детьми в период гибели: отсутствие героизма, борьбы друг за друга, предательство. Вспоминая прочитанные в детстве книги, делал вывод, что людям не свойствен героизм: «когда речь шла о собственной жизни, мальчики легко подставляли товарищей».
Спустя несколько дней, при воспоминании о происшедшем, прибегал к акту мастурбации, после чего наступало «физическое и психологическое удовлетворение». На душе появлялось облегчение, чувство «покоя», настроение приближалось к «радостному». Поясняет, что трупы выносил из гаража спустя 2-3 дня, специально медлил, с целью «продлить наслаждение», так как при созерцании частей от трупов возникало ощущение «покоя». Когда выезжал на места захоронения трупов со следствием, вновь испытывал «ностальгические ощущения». Подчеркивает, что после первых убийств у него не было конфликта с собой, каких-либо переживаний, борьбы мотивов, «все было как бы само собой разумеющимся».
Промежуток времени между убийствами со временем уменьшался, желание возникало все чаще, а поиски жертвы стали постоянными. Отрицает активные оральные гомосексуальные акты, так как считает для себя это унизительным. С некоторым удивлением воспринимает возможность оценки своих действий как гомосексуальных, к которым всегда относился с предубеждением. Собственную активность никогда не воспринимал подобным образом, поскольку анальными актами только подчеркивал свою власть над жертвами, зная, что они «всегда погибнут».
Рассказывает о совершенных правонарушениях достаточно подробно, вспоминает, что когда его задержали был очень напуган, но спустя несколько дней испуг сменился чувством «облегчения», «свободы», «наконец-то все закончилось» и больше никогда не повторится. Поясняет, что ко всему относится«фаталистически», что собственная смерть его не пугает, «чему быть — того не миновать». Только вот испытывает сильное чувство жалости к матери и стыда перед ней за совершенное.
В отделении держится обособленно, спокойно, с некоторым любопытством участвует в различных обследованиях, однако явного интереса к их результатам не проявляет. С испытуемыми общается избирательно, формально. Отказался от свидания с матерью, что объяснил «стыдом перед ней и невозможностью из-за содеянного смотреть ей в глаза».
Мышление конкретное, формальное, целенаправленное, последовательное, суждения отличаются рационализмом и схематизмом.
Эмоциональные проявления дисгармоничны, характеризуются парадоксальностью, отчужденностью, малодифференцированностью, незрелостью, сочетанием повышенной чувствительности и эмоциональной холодности. Волевые проявления односторонни, полностью отражают его эгоцентричное направление, связанное с внутренними побуждениями, отмечается концентрация на внутренних переживаниях с малой значимостью внешних стимулов. Бреда, обманов восприятия, какой-либо иной психотической симптоматики нет.
На основании изложенного комиссия пришла к заключению, что Головкин хроническим психическим заболеванием не страдает, обнаруживает признаки шизоидной психопатии на органически неполноценной почве с проявлениями садистского сексуального влечения.
Как сохранявшего способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, в отношении инкриминируемых ему деяний Головкина рекомендуется считать вменяемым.
Однако такие индивидуально-психологические особенности Головкина, как склонность к созданию сверхценных и трудно корригируемых концепций, низкий контроль над эмоциями и влечениями, неспособность выразить их в социально-приемлемой форме, тенденция к накоплению грубых аффектов, низкий уровень эмпатии, снижение чувства сопереживания и понимания другого в сочетании с выраженной патологией сферы влечений в виде прогрессирующего гомосексуально ориентированного сексуального садизма (некросадизма), оказывали существенное влияние на его поведение во время совершения инкриминируемых ему деяний.
Каких-либо индивидуально-психологических особенностей, а также психических расстройств в виде временных болезненных состояний психической деятельности, которые препятствовали бы правильному восприятию и последующему воспроизведению обстоятельств, имеющих значение для дела в период дачи им показаний, в том числе во время его допросов в 1992 — 1993 гг., у Головкина не обнаруживалось. В настоящее время он также сохраняет способность давать показания, имеющие значение для дела.
Спустя несколько дней, при воспоминании о происшедшем, прибегал к акту мастурбации, после чего наступало «физическое и психологическое удовлетворение». На душе появлялось облегчение, чувство «покоя», настроение приближалось к «радостному». Поясняет, что трупы выносил из гаража спустя 2-3 дня, специально медлил, с целью «продлить наслаждение», так как при созерцании частей от трупов возникало ощущение «покоя». Когда выезжал на места захоронения трупов со следствием, вновь испытывал «ностальгические ощущения». Подчеркивает, что после первых убийств у него не было конфликта с собой, каких-либо переживаний, борьбы мотивов, «все было как бы само собой разумеющимся».
Промежуток времени между убийствами со временем уменьшался, желание возникало все чаще, а поиски жертвы стали постоянными. Отрицает активные оральные гомосексуальные акты, так как считает для себя это унизительным. С некоторым удивлением воспринимает возможность оценки своих действий как гомосексуальных, к которым всегда относился с предубеждением. Собственную активность никогда не воспринимал подобным образом, поскольку анальными актами только подчеркивал свою власть над жертвами, зная, что они «всегда погибнут».
Рассказывает о совершенных правонарушениях достаточно подробно, вспоминает, что когда его задержали был очень напуган, но спустя несколько дней испуг сменился чувством «облегчения», «свободы», «наконец-то все закончилось» и больше никогда не повторится. Поясняет, что ко всему относится«фаталистически», что собственная смерть его не пугает, «чему быть — того не миновать». Только вот испытывает сильное чувство жалости к матери и стыда перед ней за совершенное.
В отделении держится обособленно, спокойно, с некоторым любопытством участвует в различных обследованиях, однако явного интереса к их результатам не проявляет. С испытуемыми общается избирательно, формально. Отказался от свидания с матерью, что объяснил «стыдом перед ней и невозможностью из-за содеянного смотреть ей в глаза».
Мышление конкретное, формальное, целенаправленное, последовательное, суждения отличаются рационализмом и схематизмом.
Эмоциональные проявления дисгармоничны, характеризуются парадоксальностью, отчужденностью, малодифференцированностью, незрелостью, сочетанием повышенной чувствительности и эмоциональной холодности. Волевые проявления односторонни, полностью отражают его эгоцентричное направление, связанное с внутренними побуждениями, отмечается концентрация на внутренних переживаниях с малой значимостью внешних стимулов. Бреда, обманов восприятия, какой-либо иной психотической симптоматики нет.
На основании изложенного комиссия пришла к заключению, что Головкин хроническим психическим заболеванием не страдает, обнаруживает признаки шизоидной психопатии на органически неполноценной почве с проявлениями садистского сексуального влечения.
Как сохранявшего способность отдавать себе отчет в своих действиях и руководить ими, в отношении инкриминируемых ему деяний Головкина рекомендуется считать вменяемым.
Однако такие индивидуально-психологические особенности Головкина, как склонность к созданию сверхценных и трудно корригируемых концепций, низкий контроль над эмоциями и влечениями, неспособность выразить их в социально-приемлемой форме, тенденция к накоплению грубых аффектов, низкий уровень эмпатии, снижение чувства сопереживания и понимания другого в сочетании с выраженной патологией сферы влечений в виде прогрессирующего гомосексуально ориентированного сексуального садизма (некросадизма), оказывали существенное влияние на его поведение во время совершения инкриминируемых ему деяний.
Каких-либо индивидуально-психологических особенностей, а также психических расстройств в виде временных болезненных состояний психической деятельности, которые препятствовали бы правильному восприятию и последующему воспроизведению обстоятельств, имеющих значение для дела в период дачи им показаний, в том числе во время его допросов в 1992 — 1993 гг., у Головкина не обнаруживалось. В настоящее время он также сохраняет способность давать показания, имеющие значение для дела.
Страница 12 из 45
