Лето 1986 года оказалось в меру теплым и в меру дождливым. Грибы появились в подходящем для любителей тихой охоты количестве уже в начале июля. Платформа Часцовская белорусского направления у грибников место известное. Смешанный лес начинается сразу, как сойдешь с электрички, и тянется по обе стороны железнодорожного, полотна…
Добавить в моё избранное
150 мин, 54 сек 7331
Но время шло, я их не находил, а желание убить не только оставалось, но и укрепляло мою решимость обязательно претворить это в жизнь».
Вскоре Головкин понял, что одного фантазирования, сочетающегося с мастурбацией, недостаточно, необходимы «реальные объекты», но отсутствие четко разработанного плана, и боязнь последующего наказания удерживали его от этого шага. В первое время желание подавлялось волей, «видимо были какие-то сдерживающие силы». Когда закончил учебу в академии, желание кого-либо убить становилось все «навязчивее», мысли об этом появлялись все чаще и чаще. Хотелось «физически» ощутить состояние агонии, видеть мучения«объектов», хотя понимал, что его желание «не вполне нормальное явление», однако оно укрепляло решимость обязательно претворить это в жизнь и подпитывалось ежедневным фантазированием на эту тему.
Начались поиски «объектов» в лесу, пионерских лагерях, в основном во время отпуска или по выходным дням.«Походы» были длительными, почти ежедневными, до ощущения«усталости». Подпитывали это желание окружающие мальчики, которые находились рядом на улице, в метро. При этом дыхание Головкина учащалось, туманилось в голове, сам процесс подготовки вызывал «приятные ощущения», что проявлялось в половом возбуждении, постоянных мыслях об «объекте», «состояниях наготове» от возможной эрекции. Несмотря на то, что процесс поисков был безуспешным, возникало«успокоение», так как постоянно жил ожиданием, что кто-то «подвернется» и все увенчается успехом. В голове сформировался«идеальный облик» мальчика-подростка 12-14 лет, худенького среднего роста, темноволосого, имеющего черты характера, обратно противоположные его.
В 1982 году Головкин закончил Тимирязевку с дипломом зооинженера. Тем же летом он был призван на военные сборы, проходившие в Путиловских лагерях неподалеку от Калинина. Сборы длились почти три месяца, режим на них был не особенно строгим, и будущих лейтенантов несколько раз отпускали оттуда в Москву. Именно тогда, возвращаясь из города в лагеря и будучи в гражданской одежде, Головкин совершил первую попытку напасть на мальчика, собиравшего в лесу грибы. Потом вторую.
Летом 1982 г., возвращаясь из отпуска пешком, на лесной дороге он встретил мальчика лет 13. Головкин подошел к нему и попросил помочь принести мешок из леса. Мальчик согласился и пошел за ним в лес, однако держался на некотором расстоянии. Пройдя метров 20, Головкин остановился и повернулся к мальчику, но последний испугался, развернулся и побежал обратно. Головкин не стал его догонять, однако от «возвышения чувств у него перехватило дыхание». В последующем состояние «возвышенности» сменилось раздражением и досадой на себя, во-первых, из-за того, что«подошел к мальчику с такими коварными мыслями», а во вторых, из-за того, что «не подготовился и не смог завершить задуманное».
Недели через 2-3 после случившегося, возвращаясь из отпуска в лагерь через лес, он увидел мальчика постарше — лет 14-15, при этом его как будто «пронзит электрический разряд». В последующем, при обнаружении жертвы, Головкин испытывал это всегда.
Из показаний С. А.Головкина на допросе 21 декабря 1992 года: «… Шел я один по дороге, заметил этого мальчика. В руках у него была корзинка и нож, он собирал грибы на окраине леса. Находилось ли поблизости село какое-либо или нет, я не помню. До того, как он меня заметил, я сделал вид, что тоже собираю грибы. Отломил какую-то ветку и стал медленно, как бы ища грибы, приближаться к нему. Я нашел какой-то гриб, сорвал его и под предлогом помочь определить его название приблизился к мальчику. Я попросил сказать мне, что за гриб я нашел. А был это самый обычный подосиновик, я знал это. Когда он взял у меня гриб и стал его рассматривать, я резким движением руки схватил его за шею, сдавливая большими пальцами его горло. От неожиданности он уронил корзину с ножом и мой гриб, но потом, видимо, оправился от этого и стал оказывать мне сопротивление, отбиваясь руками и ногами. Кричать сильно он не мог, так как я сдавливал ему горло. Но что-то наподобие визга вырывалось из него. Мы с ним упали на землю, где я продолжал душить его, он отбрыкивался, и в какой-то момент я почувствовал, что у меня не хватает силы задушить его. Я ослабил захват, а потом вообще перестал его душить, убрал руки и слез с него. Я поднял нож и подошел к нему. Возможно, я бы убил его этим ножом, но он закричал:» Не надо!«Это остановило меня. Мне кажется, что в то время я не был готов убить ножом. Повернулся и ушел, а мальчик, видимо уже придя в себя, вскочил и убежал по направлению к дороге, оставив свою корзинку и нож. Я не слышал, чтобы он кричал, звал кого-то на помощь. Тем временем я пошел в глубь леса, не разбирая дороги. Был я очень возбужден. Опять я ругал себя за то, что не смог осуществить задуманное, но вместе с тем понял, что задушить человека руками я не смогу, что нужен другой способ убийства».
Вскоре Головкин понял, что одного фантазирования, сочетающегося с мастурбацией, недостаточно, необходимы «реальные объекты», но отсутствие четко разработанного плана, и боязнь последующего наказания удерживали его от этого шага. В первое время желание подавлялось волей, «видимо были какие-то сдерживающие силы». Когда закончил учебу в академии, желание кого-либо убить становилось все «навязчивее», мысли об этом появлялись все чаще и чаще. Хотелось «физически» ощутить состояние агонии, видеть мучения«объектов», хотя понимал, что его желание «не вполне нормальное явление», однако оно укрепляло решимость обязательно претворить это в жизнь и подпитывалось ежедневным фантазированием на эту тему.
Начались поиски «объектов» в лесу, пионерских лагерях, в основном во время отпуска или по выходным дням.«Походы» были длительными, почти ежедневными, до ощущения«усталости». Подпитывали это желание окружающие мальчики, которые находились рядом на улице, в метро. При этом дыхание Головкина учащалось, туманилось в голове, сам процесс подготовки вызывал «приятные ощущения», что проявлялось в половом возбуждении, постоянных мыслях об «объекте», «состояниях наготове» от возможной эрекции. Несмотря на то, что процесс поисков был безуспешным, возникало«успокоение», так как постоянно жил ожиданием, что кто-то «подвернется» и все увенчается успехом. В голове сформировался«идеальный облик» мальчика-подростка 12-14 лет, худенького среднего роста, темноволосого, имеющего черты характера, обратно противоположные его.
В 1982 году Головкин закончил Тимирязевку с дипломом зооинженера. Тем же летом он был призван на военные сборы, проходившие в Путиловских лагерях неподалеку от Калинина. Сборы длились почти три месяца, режим на них был не особенно строгим, и будущих лейтенантов несколько раз отпускали оттуда в Москву. Именно тогда, возвращаясь из города в лагеря и будучи в гражданской одежде, Головкин совершил первую попытку напасть на мальчика, собиравшего в лесу грибы. Потом вторую.
Летом 1982 г., возвращаясь из отпуска пешком, на лесной дороге он встретил мальчика лет 13. Головкин подошел к нему и попросил помочь принести мешок из леса. Мальчик согласился и пошел за ним в лес, однако держался на некотором расстоянии. Пройдя метров 20, Головкин остановился и повернулся к мальчику, но последний испугался, развернулся и побежал обратно. Головкин не стал его догонять, однако от «возвышения чувств у него перехватило дыхание». В последующем состояние «возвышенности» сменилось раздражением и досадой на себя, во-первых, из-за того, что«подошел к мальчику с такими коварными мыслями», а во вторых, из-за того, что «не подготовился и не смог завершить задуманное».
Недели через 2-3 после случившегося, возвращаясь из отпуска в лагерь через лес, он увидел мальчика постарше — лет 14-15, при этом его как будто «пронзит электрический разряд». В последующем, при обнаружении жертвы, Головкин испытывал это всегда.
Из показаний С. А.Головкина на допросе 21 декабря 1992 года: «… Шел я один по дороге, заметил этого мальчика. В руках у него была корзинка и нож, он собирал грибы на окраине леса. Находилось ли поблизости село какое-либо или нет, я не помню. До того, как он меня заметил, я сделал вид, что тоже собираю грибы. Отломил какую-то ветку и стал медленно, как бы ища грибы, приближаться к нему. Я нашел какой-то гриб, сорвал его и под предлогом помочь определить его название приблизился к мальчику. Я попросил сказать мне, что за гриб я нашел. А был это самый обычный подосиновик, я знал это. Когда он взял у меня гриб и стал его рассматривать, я резким движением руки схватил его за шею, сдавливая большими пальцами его горло. От неожиданности он уронил корзину с ножом и мой гриб, но потом, видимо, оправился от этого и стал оказывать мне сопротивление, отбиваясь руками и ногами. Кричать сильно он не мог, так как я сдавливал ему горло. Но что-то наподобие визга вырывалось из него. Мы с ним упали на землю, где я продолжал душить его, он отбрыкивался, и в какой-то момент я почувствовал, что у меня не хватает силы задушить его. Я ослабил захват, а потом вообще перестал его душить, убрал руки и слез с него. Я поднял нож и подошел к нему. Возможно, я бы убил его этим ножом, но он закричал:» Не надо!«Это остановило меня. Мне кажется, что в то время я не был готов убить ножом. Повернулся и ушел, а мальчик, видимо уже придя в себя, вскочил и убежал по направлению к дороге, оставив свою корзинку и нож. Я не слышал, чтобы он кричал, звал кого-то на помощь. Тем временем я пошел в глубь леса, не разбирая дороги. Был я очень возбужден. Опять я ругал себя за то, что не смог осуществить задуманное, но вместе с тем понял, что задушить человека руками я не смогу, что нужен другой способ убийства».
Страница 15 из 45
