Лето 1986 года оказалось в меру теплым и в меру дождливым. Грибы появились в подходящем для любителей тихой охоты количестве уже в начале июля. Платформа Часцовская белорусского направления у грибников место известное. Смешанный лес начинается сразу, как сойдешь с электрички, и тянется по обе стороны железнодорожного, полотна…
Добавить в моё избранное
150 мин, 54 сек 7333
19 октября 1982 года Сергей Головкин был по распределению принят на работу на Московский конный завод №1, находящийся в поселке Горки-10, километрах в двадцати от МКАД в Одинцовском районе Московской области. Первая запись в трудовой книжке: «Помощник наездника».
Здесь с небольшим перерывом он и проработает до своего ареста. Он будет расти по службе. Дорастет до квалификации «зоотехник-селекционер 1-й категории». Будет улучшать свое материальное положение. За успехи, достигнутые в развитии коневодства, 11 декабря 1989 года Головкин будет награжден серебряной медалью ВДНХ СССР.
Коллеги по Московскому конному заводу №1 замечали его скупость, застенчивость, но в то же время отдавали должное трудолюбию и исполнительности нового сотрудника. Для всех окружающих было очевидно, что Головкин с большой любовью относится к своей работе с животными.
Как в школе и институте он продолжил свое серое существование и на новом месте, не участвовал в дружеских посиделках, всегда сторонился женщин, в отношениях с ними был безынициативным, пугливым, при возникновении видимости интимной ситуации всегда находил предлог избежать ее, поэтому некоторые считали его «голубым». Непосредственный руководитель Головкина также отмечал, что в работе он был безотказным и добросовестным. Женщины его никогда не интересовали, он всегда подчеркивал, что еще не встретил ту женщину, в которую бы влюбился.
Женщины-сотрудницы, проживающие на территории конного завода, в своих показаниях, данных следствию в 1992 году, сообщали, что к Головкину они всегда относились с большим уважением и одновременно с чувством жалости, так как он всегда выглядел «несчастным и голодным», при случае они старались накормить его, напоить чаем. Совершенно спокойно оставляли на него своих детей, при этом были в полной уверенности, что их дети в надежных руках.
Особый интерес Головкин проявлял к селекции лошадей, так, при проведении осеменения лошадей или ректальном обследовании, слишком долго задерживал руку в прямой кишке животного, при этом он пел песни, чувствовалось, что ему это нравилось и доставляло удовольствие. Рабочие конного завода также отмечали некоторые странности, происходившие с ним в процессе осеменения лошадей. Когда Головкин осеменял кобыл, то глаза у него становились мутными, создавалось впечатление, что он находится под действием наркотиков. Осеменял он обычно 7-10 кобыл, тогда как другие селекционеры 2-3. Он приходил на конюшню очень часто и днем, и ночью, несмотря на выходные, проверяя кобыл на жеребость. Во время этой процедуры надевал на руку специальную перчатку и ощупывал внутренние половые органы кобылы. Рабочие замечали, что при этом у него был вид «удовлетворенности». Головкин очень долго держал руку внутри кобылы и с пристрастием ощупывал внутренности, глаза у него при этом начинали блестеть и он получал удовольствие. Практикантке, находившейся в этот момент поблизости от него, стало «стыдно» за его возбужденный вид. Другие рабочие отмечали, что периодически был каким-то заторможенным,«к нему несколько раз обращаешься, а он как будто не слышит».
Ездить каждый день на работу в Подмосковье было неудобно, и вскоре молодой специалист вскоре получил служебную жилплощадь в поселке при конном заводе.
Ему нравилась эта работа. Нравилась чуть меньше его главного увлечения. Ни книги, ни газеты, ни кино, ни театр. Только кони и… «Если честно сказать, то у меня только один интерес — к поискам и убийствам мальчиков». (Из показаний обвиняемого С. А.Головкина на допросе 11 февраля 1993 года).
Из направлений электричек он особенно предпочитал знакомое Белорусское не дальше Часцовской, Рижское — до Нового Иерусалима и Савеловское — до Катуара. Но не грибы, не ягоды искал в лесу Головкин. Он бродил вблизи дачных поселков, пионерских лагерей, детских санаториев. И не решался. Только мечтал и мастурбировал. Примеривался, рассчитывал. И боялся. Понимая, что на удушение требуется больше сил и решимости, чем на удар холодным оружием, приобрел на ВДНХ у какого-то парня большой нож с ограничителем для руки, почти настоящий кинжал. В черной сумке через плечо у него лежали нож, веревки, бинокль, большая летняя кепка с надписью «Речфлот» — как он думал оптимальный набор для убийства…
Как зверь он бродил по лесу вблизи пионерских лагерей и наблюдал за детьми, обдумывая планы возможного нападения на подростков, и ждал пока кто-нибудь из потенциальных жертв выйдет за территорию лагеря. Походы вокруг лагерей были частыми, почти ежедневными — до ощущения усталости, только на фоне накопившейся усталости, изможденности от долгих пеших прогулок, его оставляла копившаяся внутри ярость и желание мстить, наказывать и убивать ненавистных подростков — хулиганов.
И летом 1984 года ему, наконец, представился удобный случай воплотить свои фантазии в жизнь. 21 июня 1984 года было жарко. Пряный аромат цветения расплывался в воздухе, мешался с запахом лошадиного пота, навоза, кружил голову.
Здесь с небольшим перерывом он и проработает до своего ареста. Он будет расти по службе. Дорастет до квалификации «зоотехник-селекционер 1-й категории». Будет улучшать свое материальное положение. За успехи, достигнутые в развитии коневодства, 11 декабря 1989 года Головкин будет награжден серебряной медалью ВДНХ СССР.
Коллеги по Московскому конному заводу №1 замечали его скупость, застенчивость, но в то же время отдавали должное трудолюбию и исполнительности нового сотрудника. Для всех окружающих было очевидно, что Головкин с большой любовью относится к своей работе с животными.
Как в школе и институте он продолжил свое серое существование и на новом месте, не участвовал в дружеских посиделках, всегда сторонился женщин, в отношениях с ними был безынициативным, пугливым, при возникновении видимости интимной ситуации всегда находил предлог избежать ее, поэтому некоторые считали его «голубым». Непосредственный руководитель Головкина также отмечал, что в работе он был безотказным и добросовестным. Женщины его никогда не интересовали, он всегда подчеркивал, что еще не встретил ту женщину, в которую бы влюбился.
Женщины-сотрудницы, проживающие на территории конного завода, в своих показаниях, данных следствию в 1992 году, сообщали, что к Головкину они всегда относились с большим уважением и одновременно с чувством жалости, так как он всегда выглядел «несчастным и голодным», при случае они старались накормить его, напоить чаем. Совершенно спокойно оставляли на него своих детей, при этом были в полной уверенности, что их дети в надежных руках.
Особый интерес Головкин проявлял к селекции лошадей, так, при проведении осеменения лошадей или ректальном обследовании, слишком долго задерживал руку в прямой кишке животного, при этом он пел песни, чувствовалось, что ему это нравилось и доставляло удовольствие. Рабочие конного завода также отмечали некоторые странности, происходившие с ним в процессе осеменения лошадей. Когда Головкин осеменял кобыл, то глаза у него становились мутными, создавалось впечатление, что он находится под действием наркотиков. Осеменял он обычно 7-10 кобыл, тогда как другие селекционеры 2-3. Он приходил на конюшню очень часто и днем, и ночью, несмотря на выходные, проверяя кобыл на жеребость. Во время этой процедуры надевал на руку специальную перчатку и ощупывал внутренние половые органы кобылы. Рабочие замечали, что при этом у него был вид «удовлетворенности». Головкин очень долго держал руку внутри кобылы и с пристрастием ощупывал внутренности, глаза у него при этом начинали блестеть и он получал удовольствие. Практикантке, находившейся в этот момент поблизости от него, стало «стыдно» за его возбужденный вид. Другие рабочие отмечали, что периодически был каким-то заторможенным,«к нему несколько раз обращаешься, а он как будто не слышит».
Ездить каждый день на работу в Подмосковье было неудобно, и вскоре молодой специалист вскоре получил служебную жилплощадь в поселке при конном заводе.
Ему нравилась эта работа. Нравилась чуть меньше его главного увлечения. Ни книги, ни газеты, ни кино, ни театр. Только кони и… «Если честно сказать, то у меня только один интерес — к поискам и убийствам мальчиков». (Из показаний обвиняемого С. А.Головкина на допросе 11 февраля 1993 года).
Из направлений электричек он особенно предпочитал знакомое Белорусское не дальше Часцовской, Рижское — до Нового Иерусалима и Савеловское — до Катуара. Но не грибы, не ягоды искал в лесу Головкин. Он бродил вблизи дачных поселков, пионерских лагерей, детских санаториев. И не решался. Только мечтал и мастурбировал. Примеривался, рассчитывал. И боялся. Понимая, что на удушение требуется больше сил и решимости, чем на удар холодным оружием, приобрел на ВДНХ у какого-то парня большой нож с ограничителем для руки, почти настоящий кинжал. В черной сумке через плечо у него лежали нож, веревки, бинокль, большая летняя кепка с надписью «Речфлот» — как он думал оптимальный набор для убийства…
Как зверь он бродил по лесу вблизи пионерских лагерей и наблюдал за детьми, обдумывая планы возможного нападения на подростков, и ждал пока кто-нибудь из потенциальных жертв выйдет за территорию лагеря. Походы вокруг лагерей были частыми, почти ежедневными — до ощущения усталости, только на фоне накопившейся усталости, изможденности от долгих пеших прогулок, его оставляла копившаяся внутри ярость и желание мстить, наказывать и убивать ненавистных подростков — хулиганов.
И летом 1984 года ему, наконец, представился удобный случай воплотить свои фантазии в жизнь. 21 июня 1984 года было жарко. Пряный аромат цветения расплывался в воздухе, мешался с запахом лошадиного пота, навоза, кружил голову.
Страница 16 из 45
