Лето 1986 года оказалось в меру теплым и в меру дождливым. Грибы появились в подходящем для любителей тихой охоты количестве уже в начале июля. Платформа Часцовская белорусского направления у грибников место известное. Смешанный лес начинается сразу, как сойдешь с электрички, и тянется по обе стороны железнодорожного, полотна…
Добавить в моё избранное
150 мин, 54 сек 7351
Головкина снова не проверили, когда это было нужно больше всего…
3 дня продолжалось противостояние в Москве, 3 дня нагнеталась атмосфера страха и неопределенности. Но все разрешилось в одну ночь и уже 22 августа 1991 года над Кремлем был поднят российский триколор, опьяненные победой толпы радостно свергали с монументальных пьедесталов памятники Дзержинского и Свердлова, а Ельцин приветствовал Горбачева, освобожденного из крымского заточения. Страну охватила всеобщая эйфория.
А тринадцатилетнему Никите Богданову было плевать на политику. Через пару недель уже надо было идти в школу и сейчас он хотел использовать каждый погожий денек для отдыха и приключений. В село Успенское он приехал всего две недели назад вместе с отцом в гости к бабушке из далекой Пермской губернии, и за это время еще не успел обследовать окрестности, да и в Москве побывал-то всего пару раз. В этот день он шел по шоссе и пытался остановить попутку, чтобы совершить небольшое путешествие. На беду Никиты из сотен и тысяч машин, ему попалась именно та, которая отвозила детей в преисподнюю.
У Головкина в четверг 22 августа был свободный день, и он отправился в Успенское, в общем-то, по важному и неотложному делу. Но со времени последнего убийства прошло уже больше десяти месяцев, Головкин чувствовал позывы нового неукротимого желания и внимательно присматривался к мальчикам на дорогах. На этот раз причиной перерыва в его злодеяниях была не только осторожность, постоянная память о том, что идет следствие, но и объективные обстоятельства. Головкину довелось, наконец, самому испытать боль, конечно, несравнимую с той, которую он причинял детям. В мае он объезжал в манеже конного завода жеребца, свалился с седла и сломал себе ключицу. Три недели провалялся в больнице. Но от вынужденного бездействия его желание стало только еще более яростным.
У конторы конного завода Головкин увидел «голосующего» мальчика,«соответствовавшего его идеалам», поэтому решил его взять в машину и убить. Головкин подъехал к нему, усадил на переднее сиденье. Дорогой предложил совершить подростку кражу, тот недолго думая согласился. Конечно же, для конспирации Никите было предложено побыстрее залезать в багажник Жигулей, ведь хитроумный и детально разработанный план кражи без выполнения этого условия ни за что бы не сработал. Доверчивость детей не знает границ. Головкин и сам, наверное, уже сбился со счета, сколько подростков добровольно залезали в багажник его машины. Захлопнулась крышка багажника, завелся двигатель Жигулей и Никита отправился в свое последнее путешествие в совершенно неприметный гараж, который для него вскоре станет настоящим адом и все, что будет твориться в этом аду, уже предвкушал водитель машины смерти.
В дальнейшем, когда они приехали на территорию конного завода все пошло по хорошо отработанной схеме. Головкин загнал машину в гараж, закрыл ворота, спустил мальчика в подвал. В подвале Головкин не мог отказать себе в удовольствии сбросить маску доброго дяденьки, бескорыстно подбрасывающего детишек до нужного места, да еще и предлагающего заработать, и перевоплотиться в жуткого маньяка Фишера. Контраст действительно был разителен, и дети вряд ли могли осознать весь ужас своего положения и то, что будет происходить с ними дальше. Под угрозой ножа Головкин заставил мальчика раздеться, совершил с ним оральный половой акт, в результате которого у него произошло семяизвержение. После этого совершил с ним и акт мужеложства. Затем связал Никите руки…
Изъятие вещественных доказательств при обыске в гараже С. Головкина Изъятие вещественных доказательств при обыске в гараже С. Головкина
В этот раз маньяку захотелось чего-то особенного. Он поставил дрожащего обнаженного мальчика на табуретку под виселицей, накинул ему на шею петлю из бело-голубого каната, затянул, задумчиво посмотрел ему в глаза, которые уже не могли плакать, в руках его был длинный, остро наточенный нож.
— Нравишься ты мне очень, — наконец тихо сказал маньяк и коснулся нежной кожи кончиком ножа.
— Дяденька, ну дяденька, отпустите меня, пожалуйста.
— Нравишься ты мне, — повторил убийца. Поэтому я тебя не отпущу. Нет. Я буду тебя убивать долго-долго.
Острие ножа разрезало кожу. Пошла кровь. Просить, умолять его было бесполезно. Фашисты вырезали у пленных партизан на груди звезды. Маньяк вырезал нецензурное слово из трех букв. Он по-своему играл в партизан и карателей. Головкин выбил табуретку у мальчика из-под ног, некоторое время смотрел на движения агонизирующего тела, но потом подхватил повешенного, приподнял, ослабляя давление удавки. Сердце в окровавленной груди еще билось, мальчик был жив, хотя и находился в полубессознательном состоянии. Кричать и говорить он уже не мог, из горла вырывались то ли хрип, то ли тихий плач.
Вынув Никиту из петли, Головкин решил манипулировать с телом. Он подвесил мальчишку за ноги, вниз головой. Немного подтянул веревку.
3 дня продолжалось противостояние в Москве, 3 дня нагнеталась атмосфера страха и неопределенности. Но все разрешилось в одну ночь и уже 22 августа 1991 года над Кремлем был поднят российский триколор, опьяненные победой толпы радостно свергали с монументальных пьедесталов памятники Дзержинского и Свердлова, а Ельцин приветствовал Горбачева, освобожденного из крымского заточения. Страну охватила всеобщая эйфория.
А тринадцатилетнему Никите Богданову было плевать на политику. Через пару недель уже надо было идти в школу и сейчас он хотел использовать каждый погожий денек для отдыха и приключений. В село Успенское он приехал всего две недели назад вместе с отцом в гости к бабушке из далекой Пермской губернии, и за это время еще не успел обследовать окрестности, да и в Москве побывал-то всего пару раз. В этот день он шел по шоссе и пытался остановить попутку, чтобы совершить небольшое путешествие. На беду Никиты из сотен и тысяч машин, ему попалась именно та, которая отвозила детей в преисподнюю.
У Головкина в четверг 22 августа был свободный день, и он отправился в Успенское, в общем-то, по важному и неотложному делу. Но со времени последнего убийства прошло уже больше десяти месяцев, Головкин чувствовал позывы нового неукротимого желания и внимательно присматривался к мальчикам на дорогах. На этот раз причиной перерыва в его злодеяниях была не только осторожность, постоянная память о том, что идет следствие, но и объективные обстоятельства. Головкину довелось, наконец, самому испытать боль, конечно, несравнимую с той, которую он причинял детям. В мае он объезжал в манеже конного завода жеребца, свалился с седла и сломал себе ключицу. Три недели провалялся в больнице. Но от вынужденного бездействия его желание стало только еще более яростным.
У конторы конного завода Головкин увидел «голосующего» мальчика,«соответствовавшего его идеалам», поэтому решил его взять в машину и убить. Головкин подъехал к нему, усадил на переднее сиденье. Дорогой предложил совершить подростку кражу, тот недолго думая согласился. Конечно же, для конспирации Никите было предложено побыстрее залезать в багажник Жигулей, ведь хитроумный и детально разработанный план кражи без выполнения этого условия ни за что бы не сработал. Доверчивость детей не знает границ. Головкин и сам, наверное, уже сбился со счета, сколько подростков добровольно залезали в багажник его машины. Захлопнулась крышка багажника, завелся двигатель Жигулей и Никита отправился в свое последнее путешествие в совершенно неприметный гараж, который для него вскоре станет настоящим адом и все, что будет твориться в этом аду, уже предвкушал водитель машины смерти.
В дальнейшем, когда они приехали на территорию конного завода все пошло по хорошо отработанной схеме. Головкин загнал машину в гараж, закрыл ворота, спустил мальчика в подвал. В подвале Головкин не мог отказать себе в удовольствии сбросить маску доброго дяденьки, бескорыстно подбрасывающего детишек до нужного места, да еще и предлагающего заработать, и перевоплотиться в жуткого маньяка Фишера. Контраст действительно был разителен, и дети вряд ли могли осознать весь ужас своего положения и то, что будет происходить с ними дальше. Под угрозой ножа Головкин заставил мальчика раздеться, совершил с ним оральный половой акт, в результате которого у него произошло семяизвержение. После этого совершил с ним и акт мужеложства. Затем связал Никите руки…
Изъятие вещественных доказательств при обыске в гараже С. Головкина Изъятие вещественных доказательств при обыске в гараже С. Головкина
В этот раз маньяку захотелось чего-то особенного. Он поставил дрожащего обнаженного мальчика на табуретку под виселицей, накинул ему на шею петлю из бело-голубого каната, затянул, задумчиво посмотрел ему в глаза, которые уже не могли плакать, в руках его был длинный, остро наточенный нож.
— Нравишься ты мне очень, — наконец тихо сказал маньяк и коснулся нежной кожи кончиком ножа.
— Дяденька, ну дяденька, отпустите меня, пожалуйста.
— Нравишься ты мне, — повторил убийца. Поэтому я тебя не отпущу. Нет. Я буду тебя убивать долго-долго.
Острие ножа разрезало кожу. Пошла кровь. Просить, умолять его было бесполезно. Фашисты вырезали у пленных партизан на груди звезды. Маньяк вырезал нецензурное слово из трех букв. Он по-своему играл в партизан и карателей. Головкин выбил табуретку у мальчика из-под ног, некоторое время смотрел на движения агонизирующего тела, но потом подхватил повешенного, приподнял, ослабляя давление удавки. Сердце в окровавленной груди еще билось, мальчик был жив, хотя и находился в полубессознательном состоянии. Кричать и говорить он уже не мог, из горла вырывались то ли хрип, то ли тихий плач.
Вынув Никиту из петли, Головкин решил манипулировать с телом. Он подвесил мальчишку за ноги, вниз головой. Немного подтянул веревку.
Страница 33 из 45
