От пригородной платформы отошла в сторону Ростова-на-Дону очередная электричка, оставив на грязноватом бетонном перроне с десяток человек. Время ни то ни се: до конца рабочего дня остался еще час-другой, ехать в город по делам или за покупками уже поздно…
Добавить в моё избранное
478 мин, 41 сек 22421
Здесь скапливаются оружие, наркотики, валюта, собираются горячие головы и привычные к оружию руки, смешиваются племена и народы. Здесь — южнорусский Вавилон. Партия стрелкового оружия продана одной из враждующих между собой кавказских группировок. Где? В Ростове. Из зоопарка сперли семейство аллигаторов и продали на Запад за доллары. Где, спрашивается? В Ростове, где же еще. Ростов-папа. И не забудьте про экологию, добавляет следователь Амурхан Яндиев.
Недели не проходит, чтобы местные газеты не сообщили о загрязнении Дона. Во всей области только три города имеют сносную питьевую воду. Летом купаться в Ростовском море — это большое пригородное водохранилище — категорически запрещено, более того, опасно для жизни, о чем публично оповещают газеты. А осенью, когда завершился процесс над филологом и судья зачитывал вынесенный убийце приговор, газеты писали о взрыве на насосной станции городских очистных сооружений — с человеческими жертвами и катастрофическими последствиями. Добрый месяц, пока очистные сооружения не починят, нечистоты миллионного города будут сливаться в Дон. «Ростовский Чернобыль» — кричали газетные заголовки. Хотя, с другой стороны, есть места, где с водой и воздухом еще хуже.
И не забудьте про экономику, добавляет следователь Амурхан Яндиев. Всплеск преступности на юге России он аргументирует тем, что нищенская жизнь выводит людей на тропу преступления — кражи, грабежи, разбой. Одно тянет за собой другое, и люди теряют человеческий облик. В подкрепление своих слов Яндиев рассказывает о недавнем случае убийства и изнасилования четырехлетней девочки одним негодяем. Больше всего потрясает не само преступление, а поведение преступника: совершив свое черное дело, он сразу же отправился купаться на экологически небезупречное Ростовское море.
Соглашаемся и насчет экономики. Правда, бедность не только на юге, но и на севере, где ее, пожалуй, даже побольше — земля хуже родит. И на западе хватает, не говоря уже про восток.
Как бы то ни было, сегодня в Ростове-папе и в родной его области совершаются по четыреста убийств в год. В центре — больше всего, в районных городах и промышленных поселках поменьше, еще меньше в селах. Убивают по пьянке, из ревности, из корыстных побуждений, убивают при ограблениях, когда жертва пытается защитить свое добро, убивают в перестрелках между бандами и при нападении на милиционеров.
Тогда, в начале восьмидесятых годов, убийств, судя по статистике, было несколько меньше, но тоже хватало. Но и на этом фоне преступления, совершенные в лесных посадках и на городских окраинах, выглядели жутко. Изощренные, зверские, бессмысленно жестокие. На трупах десятки ран, рты забиты землей, выколоты глаза, отрезаны или откушены соски, вырезаны и унесены с места преступления половые органы, иногда они запихнуты во вспоротый живот.
А расследование не движется с места. Десятки людей, от районных оперов до начальников следственных отделов, а то и выше, ломают головы, рассылают запросы, выезжают на места, опрашивают и допрашивают, — а в папках, заведенных на каждое дело, не прибавляется ничего существенного.
Озабоченное начальство из областного уголовного розыска начинает наконец осознавать, что районным детективам, которые привычны скорее к пьяным дракам и мелким кражам, такие изощренные преступления, без улик, мотивов и свидетелей, просто не по зубам. И с запозданием — а может быть, это сейчас, когда смотришь назад, кажется, что они слишком медлили, — усматривает в серии нераскрытых убийств единый криминальный почерк. И принимает наконец решение: соединить в одном производстве дела по убийству Игоря Гудкова и Иры Дуненковой в Ростове, Любы Бирюк в поселке Донском близ Новочеркасска, Оли Стальмаченок в Новошахтинске, двух тогда еще не известных молодых женщин (потом установили — Иры Карабельниковой и Оли Куприной) в лесопосадках у станций Шахтная и Казачьи Лагеря.
Чтобы дать делу кодовое название, нужно найти нечто характерное, какой-то общий внешний признак: время суток, криминальную деталь, предмет обстановки. Нашли — ландшафт. Объединенное дело назвали так: «Лесополоса». А версия? Если все содеянное на совести одного человека, то надо бы понять или хотя бы предположить, что его вело, зачем ему все это понадобилось. Что побуждало его насиловать девочек и мальчиков и убивать столь изощренно и извращенно?
По великому правилу Оккама не следует искать сложных ответов, если существуют простые. Не надо умножать сущности. Самое простое решение приходит в голову сразу же, самым первым: преступник ненормален. Этот вампир, каннибал, сексуальный маньяк — психически больной человек. Психически здоровый на такое просто не способен.
Более убедительных версий не нашлось, и эта, первая, стала рабочей. И опять началась рутина: стали поголовно проверять людей, состоящих на учете в психиатрических диспансерах. Невероятно нудная, однообразная работа, оправданная, однако, всеми обстоятельствами этого безумного дела.
Недели не проходит, чтобы местные газеты не сообщили о загрязнении Дона. Во всей области только три города имеют сносную питьевую воду. Летом купаться в Ростовском море — это большое пригородное водохранилище — категорически запрещено, более того, опасно для жизни, о чем публично оповещают газеты. А осенью, когда завершился процесс над филологом и судья зачитывал вынесенный убийце приговор, газеты писали о взрыве на насосной станции городских очистных сооружений — с человеческими жертвами и катастрофическими последствиями. Добрый месяц, пока очистные сооружения не починят, нечистоты миллионного города будут сливаться в Дон. «Ростовский Чернобыль» — кричали газетные заголовки. Хотя, с другой стороны, есть места, где с водой и воздухом еще хуже.
И не забудьте про экономику, добавляет следователь Амурхан Яндиев. Всплеск преступности на юге России он аргументирует тем, что нищенская жизнь выводит людей на тропу преступления — кражи, грабежи, разбой. Одно тянет за собой другое, и люди теряют человеческий облик. В подкрепление своих слов Яндиев рассказывает о недавнем случае убийства и изнасилования четырехлетней девочки одним негодяем. Больше всего потрясает не само преступление, а поведение преступника: совершив свое черное дело, он сразу же отправился купаться на экологически небезупречное Ростовское море.
Соглашаемся и насчет экономики. Правда, бедность не только на юге, но и на севере, где ее, пожалуй, даже побольше — земля хуже родит. И на западе хватает, не говоря уже про восток.
Как бы то ни было, сегодня в Ростове-папе и в родной его области совершаются по четыреста убийств в год. В центре — больше всего, в районных городах и промышленных поселках поменьше, еще меньше в селах. Убивают по пьянке, из ревности, из корыстных побуждений, убивают при ограблениях, когда жертва пытается защитить свое добро, убивают в перестрелках между бандами и при нападении на милиционеров.
Тогда, в начале восьмидесятых годов, убийств, судя по статистике, было несколько меньше, но тоже хватало. Но и на этом фоне преступления, совершенные в лесных посадках и на городских окраинах, выглядели жутко. Изощренные, зверские, бессмысленно жестокие. На трупах десятки ран, рты забиты землей, выколоты глаза, отрезаны или откушены соски, вырезаны и унесены с места преступления половые органы, иногда они запихнуты во вспоротый живот.
А расследование не движется с места. Десятки людей, от районных оперов до начальников следственных отделов, а то и выше, ломают головы, рассылают запросы, выезжают на места, опрашивают и допрашивают, — а в папках, заведенных на каждое дело, не прибавляется ничего существенного.
Озабоченное начальство из областного уголовного розыска начинает наконец осознавать, что районным детективам, которые привычны скорее к пьяным дракам и мелким кражам, такие изощренные преступления, без улик, мотивов и свидетелей, просто не по зубам. И с запозданием — а может быть, это сейчас, когда смотришь назад, кажется, что они слишком медлили, — усматривает в серии нераскрытых убийств единый криминальный почерк. И принимает наконец решение: соединить в одном производстве дела по убийству Игоря Гудкова и Иры Дуненковой в Ростове, Любы Бирюк в поселке Донском близ Новочеркасска, Оли Стальмаченок в Новошахтинске, двух тогда еще не известных молодых женщин (потом установили — Иры Карабельниковой и Оли Куприной) в лесопосадках у станций Шахтная и Казачьи Лагеря.
Чтобы дать делу кодовое название, нужно найти нечто характерное, какой-то общий внешний признак: время суток, криминальную деталь, предмет обстановки. Нашли — ландшафт. Объединенное дело назвали так: «Лесополоса». А версия? Если все содеянное на совести одного человека, то надо бы понять или хотя бы предположить, что его вело, зачем ему все это понадобилось. Что побуждало его насиловать девочек и мальчиков и убивать столь изощренно и извращенно?
По великому правилу Оккама не следует искать сложных ответов, если существуют простые. Не надо умножать сущности. Самое простое решение приходит в голову сразу же, самым первым: преступник ненормален. Этот вампир, каннибал, сексуальный маньяк — психически больной человек. Психически здоровый на такое просто не способен.
Более убедительных версий не нашлось, и эта, первая, стала рабочей. И опять началась рутина: стали поголовно проверять людей, состоящих на учете в психиатрических диспансерах. Невероятно нудная, однообразная работа, оправданная, однако, всеми обстоятельствами этого безумного дела.
Страница 27 из 135
