В начале 80-х годов прошлого столетия по Ростовской и другим прилегающим к Дону областям поползли зловещие слухи: то здесь, то там, главным образом в лесозащитных полосах вблизи железнодорожных станций и разъездов, стали обнаруживать изуродованные женские и детские тела…
Добавить в моё избранное
12 мин, 38 сек 4636
Части их, одежду находили либо прикрытыми ветками, листвой, либо присыпанными землей. Версии, предположения, домыслы не сходили с газетных полос, заполнили радио-и телеэфир, муссировались всеведущими уличными разносчиками новостей. Стали появляться и непривычно откровенные по тем временам комментарии официальных лиц из МВД, прокуратуры, даже обкома партии…
Да, то было время, когда мы только-только начинали выползать из многолетнего кокона информационной блокады, приучались переваривать еще совсем крохотные порции более-менее реальной свободы слова. Не приученное к закрытой прежде информации сознание поражали первые известия о случаях вымогательства, разбоев, заказных убийств. Ну не было раньше такого! Разве лишь «кто-то кое-где у нас порой»… Принцип «меньше знаешь — дольше живешь» еще довлел над людьми, а тут такая лавина ужасов и совершенно необъяснимая пассивность всегда казавшейся всемогущей власти. Можно представить, какую смуту в умах и душах посеяли волнами прокатывающиеся по городам и весям огромной страны вести о нераскрытых убийствах в ростовской Роще авиаторов, в Новочеркасске, Шахтах, Новошахтинске, в«Казачьих лагерях», на станции Шахтная… В прессе появились сообщения о похожих по почерку убийствах в Белоруссии, Узбекистане, на Украине…
Милиция, прокуратура сбивались с ног, задерживали людей по первому подозрению, но убийства не прекращались. А Москва ждала результат, причем действовать при этом требовала соответственно времени — в рамках новых законов, отвечающих демократическому правосознанию, заботливо ограждая права и свободы отдельно взятой личности.
Но чтобы иметь реальные доказательства причастности конкретного человека к убийству на сексуальной почве, нужно прихватить его на месте преступления, получить медицинские анализы, найти свидетелей и т. д. Однако это же хлопотно да и не всегда возможно. Зачем мучительно искать настоящего убийцу, если проще «оформить» его, тем более соответствующий подозрениям контингент всегда под рукой. Для этого и нужна-то всего лишь резолюция прокурора:«Возбудить уголовное дело по признакам статьи такой-то УК»…. И все — содержание под стражей обеспечено. А там…
Когда в 1978 году в Шахтах изнасиловали и убили двенадцатилетнюю девочку, милиция, не мудрствуя лукаво, повязала отбывшего срок за аналогичное преступление Александра Кравченко. В основу подозрения легли косвенные доказательства, например, признали (без экспертизы), что репей на пальтишке девочки и одежде подозреваемого с одного куста. Сколько таких, ну не отличишь, репейников на Дону…? Получили (каким образом, так и не установлено до сих пор) признательные показания Кравченко. Несмотря на все усилия адвоката, который дважды доходил с ходатайствами до Верховного суда РСФСР, приговорили его подзащитного к «вышке».
То было время, когда аргументы важнейшей процессуальной фигуры — защитника всерьез почти не принимались. Парня расстреляли. А через двенадцать лет в этом же убийстве признается совсем другой — Андрей Чикатило. И при этом в деталях расскажет и покажет, как все происходило.
Почему же люди признаются в том, чего не совершали, даже зная наверняка, что тем самым подводят себя к смерти? А потому, что, добиваясь признания, подозреваемых и обвиняемых самым настоящим образом «прессовали». Ибо с 1917 года секретными директивами ЧК у нас были возобновлены отмененные еще Екатериной II пытки. Сотрудники милиции не такой уж крупной Мордовии, например, только в 1995 году и только по доказанным судами случаям довели до смерти в процессе расследования 8 человек!
В трагически-абсурдной ситуации с Кравченко сыщики, между прочим, почти сразу выходили на настоящего убийцу. Но не стали разрабатывать версию с Чикатило, потому что в убийстве девочки УЖЕ признался Кравченко. И после серии убийств в Ростовской области в 1982—1984 годах правоохранительные органы сосредоточили свое внимание опять же не на Чикатило. А на ком бы вы думали? На обитателях Первомайского дома-интерната для умственно отсталых детей. Умственно неполноценный инвалид с детства М. Бескорсый, например, «признался» в двух убийствах. Л. Туров и А. Пономарев тоже дали признательные показания по нескольким эпизодам. Впрочем, как и все остальные… И целые три года плохо соображающие, что делают, подростки ходили в обвиняемых, сидели за решеткой. И неизвестно, остались бы они живыми, если бы с марта по сентябрь 1984 года, в их отсутствие, не были зверски убиты еще одиннадцать человек.
Тут уж и любящее результат в виде «галочки» в отчете большое милицейское и прокурорское начальство вынуждено было призадуматься. Уголовные дела о двадцати трех убийствах объединили в одно производство. Параллельно было возбуждено«уголовное дело по фактам нарушения законности при расследовании дел». О необоснованном обвинении первомайских интернатовцев, признания которых, как выяснилось, в милиции попросту выбивали.
Да, то было время, когда мы только-только начинали выползать из многолетнего кокона информационной блокады, приучались переваривать еще совсем крохотные порции более-менее реальной свободы слова. Не приученное к закрытой прежде информации сознание поражали первые известия о случаях вымогательства, разбоев, заказных убийств. Ну не было раньше такого! Разве лишь «кто-то кое-где у нас порой»… Принцип «меньше знаешь — дольше живешь» еще довлел над людьми, а тут такая лавина ужасов и совершенно необъяснимая пассивность всегда казавшейся всемогущей власти. Можно представить, какую смуту в умах и душах посеяли волнами прокатывающиеся по городам и весям огромной страны вести о нераскрытых убийствах в ростовской Роще авиаторов, в Новочеркасске, Шахтах, Новошахтинске, в«Казачьих лагерях», на станции Шахтная… В прессе появились сообщения о похожих по почерку убийствах в Белоруссии, Узбекистане, на Украине…
Милиция, прокуратура сбивались с ног, задерживали людей по первому подозрению, но убийства не прекращались. А Москва ждала результат, причем действовать при этом требовала соответственно времени — в рамках новых законов, отвечающих демократическому правосознанию, заботливо ограждая права и свободы отдельно взятой личности.
Но чтобы иметь реальные доказательства причастности конкретного человека к убийству на сексуальной почве, нужно прихватить его на месте преступления, получить медицинские анализы, найти свидетелей и т. д. Однако это же хлопотно да и не всегда возможно. Зачем мучительно искать настоящего убийцу, если проще «оформить» его, тем более соответствующий подозрениям контингент всегда под рукой. Для этого и нужна-то всего лишь резолюция прокурора:«Возбудить уголовное дело по признакам статьи такой-то УК»…. И все — содержание под стражей обеспечено. А там…
Когда в 1978 году в Шахтах изнасиловали и убили двенадцатилетнюю девочку, милиция, не мудрствуя лукаво, повязала отбывшего срок за аналогичное преступление Александра Кравченко. В основу подозрения легли косвенные доказательства, например, признали (без экспертизы), что репей на пальтишке девочки и одежде подозреваемого с одного куста. Сколько таких, ну не отличишь, репейников на Дону…? Получили (каким образом, так и не установлено до сих пор) признательные показания Кравченко. Несмотря на все усилия адвоката, который дважды доходил с ходатайствами до Верховного суда РСФСР, приговорили его подзащитного к «вышке».
То было время, когда аргументы важнейшей процессуальной фигуры — защитника всерьез почти не принимались. Парня расстреляли. А через двенадцать лет в этом же убийстве признается совсем другой — Андрей Чикатило. И при этом в деталях расскажет и покажет, как все происходило.
Почему же люди признаются в том, чего не совершали, даже зная наверняка, что тем самым подводят себя к смерти? А потому, что, добиваясь признания, подозреваемых и обвиняемых самым настоящим образом «прессовали». Ибо с 1917 года секретными директивами ЧК у нас были возобновлены отмененные еще Екатериной II пытки. Сотрудники милиции не такой уж крупной Мордовии, например, только в 1995 году и только по доказанным судами случаям довели до смерти в процессе расследования 8 человек!
В трагически-абсурдной ситуации с Кравченко сыщики, между прочим, почти сразу выходили на настоящего убийцу. Но не стали разрабатывать версию с Чикатило, потому что в убийстве девочки УЖЕ признался Кравченко. И после серии убийств в Ростовской области в 1982—1984 годах правоохранительные органы сосредоточили свое внимание опять же не на Чикатило. А на ком бы вы думали? На обитателях Первомайского дома-интерната для умственно отсталых детей. Умственно неполноценный инвалид с детства М. Бескорсый, например, «признался» в двух убийствах. Л. Туров и А. Пономарев тоже дали признательные показания по нескольким эпизодам. Впрочем, как и все остальные… И целые три года плохо соображающие, что делают, подростки ходили в обвиняемых, сидели за решеткой. И неизвестно, остались бы они живыми, если бы с марта по сентябрь 1984 года, в их отсутствие, не были зверски убиты еще одиннадцать человек.
Тут уж и любящее результат в виде «галочки» в отчете большое милицейское и прокурорское начальство вынуждено было призадуматься. Уголовные дела о двадцати трех убийствах объединили в одно производство. Параллельно было возбуждено«уголовное дело по фактам нарушения законности при расследовании дел». О необоснованном обвинении первомайских интернатовцев, признания которых, как выяснилось, в милиции попросту выбивали.
Страница 1 из 4
