В начале 80-х годов прошлого столетия по Ростовской и другим прилегающим к Дону областям поползли зловещие слухи: то здесь, то там, главным образом в лесозащитных полосах вблизи железнодорожных станций и разъездов, стали обнаруживать изуродованные женские и детские тела…
Добавить в моё избранное
12 мин, 38 сек 4637
Ну разве могли мы даже подумать тогда, что демократия имеет не только привлекательное лицо самовыражения, но и отвратную физиономию облеченной полномочиями вседозволенности?
А преступник (все яснее становилось, что действовал серийный убийца) наглел больше и больше. И тогда дело к производству принял заместитель начальника отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры РСФСР Исса Костоев. Была создана специальная следственно-оперативная группа, в состав которой вошли «просто перспективные» на тот момент сотрудники правоохраны, а ныне известные в крае милицейские генералы Михаил Фетисов и Виктор Бураков, прокурорский начальник Амурхан Яндиев.
Группа начала работу сразу по нескольким направлениям. Прежде всего негласной тотальной проверке подверглось все и вся, что вызывало подозрение или могло вызвать его. Объем проделанного этими, в лучшем смысле слова, сыскарями не впечатляет даже, а поражает неординарностью подхода для нашего нередко топорного следствия. Во-первых, они истребовали и проанализировали сведения об аналогичных преступлениях в СССР за последние 20 лет. Во-вторых, изучили все отказные материалы, прекращенные и приостановленные уголовные дела против личности, дела на лиц, попавших в спецприемники и приемники-распределители, на всех без вести пропавших в Ростовской области и близлежащих регионах. В-третьих, вычислили так называемые зоны риска и обеспечили контроль над ними.
В момент «просеивания» тысяч дел, всех про себя подозревая, но никого ни к какой ответственности не привлекая, никого ни в чем не обвиняя, проверили ни много ни мало полмиллиона человек.«Попутно» раскрыв 1062 преступления, в том числе 95 убийств и 245 изнасилований. А сколько бы из них так и остались в«висяках», не сделай они этого?
В пригородных поездах стали курсировать милицейские патрули. В качестве подстав использовали девушек — сотрудников милиции. С одной чуть не случилось ЧП. Предположительный преступник клюнул на «наживку», увез ее в лес. Вся надежда была на микрофон у девушки, но вдруг связь прервалась. Вот когда Виктор Васильевич Бураков и его опера попереживали… Слава Богу, все завершилось благополучно, однако маньяк оставался на свободе.
Что он из себя все-таки представляет? Ну хотя бы примерно… В принципе, количество, характер повреждений на трупах могли дать какую-то информацию о психотипе преступника. Тогда-то и родилось предложение привлечь в помощь следствию профессиональных психологов. Бураков побывал в мединституте, пообщался с известным в регионе ученым Александром Бухановским. И почти год потом трудились над созданием психологического портрета убийцы — кстати, выяснится, что он во многом соответствовал оригиналу.
Задержали Чикатило в 1990 году. Просматривая сводки, Михаил Григорьевич Фетисов обратил внимание на донесение одного из постов, неподалеку от которого произошло новое убийство. В нем упоминалась фамилия Чикатило. Что-то очень знакомое… Запросил картотеку. Да, эта фамилия там упоминалась дважды. Установили наблюдение. И взяли по горячим следам. Сразу предъявили обвинения по 36 эпизодам, начиная с злополучной серии 1982—1984 годов. Но обвиняемый или все отрицал, или просто молчал, глядя в сторону неподвижными глазами. Классические приемы допроса и даже попытки защитника чисто по-человечески сократить дистанцию поначалу не обеспечивали эмоциональный контакт. Чикатило явно знал, на что шел, вообще оказался человеком непростым, способным запоминать детали, анализировать, фантазировать и соответственно выстраивать линию собственного поведения. И с этим подонком надо было встречаться, пытаться говорить, наталкиваясь на полное отторжение всех попыток вызвать его на откровенность. Нужны были какие-то неординарные меры, неимоверное терпение. И Амурхан Хадрисович Яндиев, преодолевая чувство брезгливости, позволял себе здороваться с убийцей за руку, расспрашивал об учебе в двух институтах, о семье, о жизни вообще, называл его чуть ли не ласково Романычем. И разговорил-таки…
Как-то прикрывший веки в равнодушном безмолвии Чикатило вдруг произнес:
— А первый раз я убил ведь еще в 1978 году. Девочку. В Шахтах. А расстрелян за это другой. Что будет тем, кто подвел того (Кравченко) под расстрел?
Его и этот вопрос, оказывается, беспокоил. Или же он искал лазейку для собственного оправдания?
Все равно пришлось поднимать дело Кравченко, но по Чикатило там оказался полный ноль. Яндиев стал изучать оперативные материалы. И почти сразу обнаружил протокол допроса… подозреваемого… Чикатило. Сразу, конечно, куча вопросов: соседи, очевидцы, слухи, близкие, детали и детальки…. Оперативникам после беседы с женщиной, которая видела погибшую девочку с мужчиной, тогда (в 1978-м), удалось даже составить словесный портрет сутуловатого, высокого человека. Ходил он своеобразно — большие ноги носками внутрь. С портретом этим пошли «в люди». И в училище, где подозреваемый работал комендантом общежития, директор с ходу заявил:
— Да это же наш Чикатило.
А преступник (все яснее становилось, что действовал серийный убийца) наглел больше и больше. И тогда дело к производству принял заместитель начальника отдела по расследованию особо важных дел прокуратуры РСФСР Исса Костоев. Была создана специальная следственно-оперативная группа, в состав которой вошли «просто перспективные» на тот момент сотрудники правоохраны, а ныне известные в крае милицейские генералы Михаил Фетисов и Виктор Бураков, прокурорский начальник Амурхан Яндиев.
Группа начала работу сразу по нескольким направлениям. Прежде всего негласной тотальной проверке подверглось все и вся, что вызывало подозрение или могло вызвать его. Объем проделанного этими, в лучшем смысле слова, сыскарями не впечатляет даже, а поражает неординарностью подхода для нашего нередко топорного следствия. Во-первых, они истребовали и проанализировали сведения об аналогичных преступлениях в СССР за последние 20 лет. Во-вторых, изучили все отказные материалы, прекращенные и приостановленные уголовные дела против личности, дела на лиц, попавших в спецприемники и приемники-распределители, на всех без вести пропавших в Ростовской области и близлежащих регионах. В-третьих, вычислили так называемые зоны риска и обеспечили контроль над ними.
В момент «просеивания» тысяч дел, всех про себя подозревая, но никого ни к какой ответственности не привлекая, никого ни в чем не обвиняя, проверили ни много ни мало полмиллиона человек.«Попутно» раскрыв 1062 преступления, в том числе 95 убийств и 245 изнасилований. А сколько бы из них так и остались в«висяках», не сделай они этого?
В пригородных поездах стали курсировать милицейские патрули. В качестве подстав использовали девушек — сотрудников милиции. С одной чуть не случилось ЧП. Предположительный преступник клюнул на «наживку», увез ее в лес. Вся надежда была на микрофон у девушки, но вдруг связь прервалась. Вот когда Виктор Васильевич Бураков и его опера попереживали… Слава Богу, все завершилось благополучно, однако маньяк оставался на свободе.
Что он из себя все-таки представляет? Ну хотя бы примерно… В принципе, количество, характер повреждений на трупах могли дать какую-то информацию о психотипе преступника. Тогда-то и родилось предложение привлечь в помощь следствию профессиональных психологов. Бураков побывал в мединституте, пообщался с известным в регионе ученым Александром Бухановским. И почти год потом трудились над созданием психологического портрета убийцы — кстати, выяснится, что он во многом соответствовал оригиналу.
Задержали Чикатило в 1990 году. Просматривая сводки, Михаил Григорьевич Фетисов обратил внимание на донесение одного из постов, неподалеку от которого произошло новое убийство. В нем упоминалась фамилия Чикатило. Что-то очень знакомое… Запросил картотеку. Да, эта фамилия там упоминалась дважды. Установили наблюдение. И взяли по горячим следам. Сразу предъявили обвинения по 36 эпизодам, начиная с злополучной серии 1982—1984 годов. Но обвиняемый или все отрицал, или просто молчал, глядя в сторону неподвижными глазами. Классические приемы допроса и даже попытки защитника чисто по-человечески сократить дистанцию поначалу не обеспечивали эмоциональный контакт. Чикатило явно знал, на что шел, вообще оказался человеком непростым, способным запоминать детали, анализировать, фантазировать и соответственно выстраивать линию собственного поведения. И с этим подонком надо было встречаться, пытаться говорить, наталкиваясь на полное отторжение всех попыток вызвать его на откровенность. Нужны были какие-то неординарные меры, неимоверное терпение. И Амурхан Хадрисович Яндиев, преодолевая чувство брезгливости, позволял себе здороваться с убийцей за руку, расспрашивал об учебе в двух институтах, о семье, о жизни вообще, называл его чуть ли не ласково Романычем. И разговорил-таки…
Как-то прикрывший веки в равнодушном безмолвии Чикатило вдруг произнес:
— А первый раз я убил ведь еще в 1978 году. Девочку. В Шахтах. А расстрелян за это другой. Что будет тем, кто подвел того (Кравченко) под расстрел?
Его и этот вопрос, оказывается, беспокоил. Или же он искал лазейку для собственного оправдания?
Все равно пришлось поднимать дело Кравченко, но по Чикатило там оказался полный ноль. Яндиев стал изучать оперативные материалы. И почти сразу обнаружил протокол допроса… подозреваемого… Чикатило. Сразу, конечно, куча вопросов: соседи, очевидцы, слухи, близкие, детали и детальки…. Оперативникам после беседы с женщиной, которая видела погибшую девочку с мужчиной, тогда (в 1978-м), удалось даже составить словесный портрет сутуловатого, высокого человека. Ходил он своеобразно — большие ноги носками внутрь. С портретом этим пошли «в люди». И в училище, где подозреваемый работал комендантом общежития, директор с ходу заявил:
— Да это же наш Чикатило.
Страница 2 из 4
