Множество проблем

Я чертыхнулся, предыдущую ночь мне путем не удалось выспаться и все из-за кошмарного сна. День тоже прошел кое-как, сперва преподаватель в институте по кличке Хрущев выпил всю кровь, а затем вечером на тренировке я немного переусердствовал в пинании стены и мало того что слегка отбил колени, так еще и чертовы часы со стенки свалились, после чего наотрез отказались идти.

Потом я устроил аккуратненький потоп: задумался о своем и вместо того, чтобы лить воду из аквариума в ведро, я вылил где-то полведра на пол, после чего исполнил папуасский танец с половой тряпкой в руках. И после такого развеселого дня мне кто-то звонит среди ночи. Взглянул на экран мобильника, и мое сердце ушло в пятки — звонил брат. Братишка среди ночи трезвонить не будет, а раз трезвонит, значит, случилась катастрофа. «Только бы с Андрюшкой все было в порядке».

— Да, — я принял вызов.

— Сереж, — начал брат, — Олька при смерти. Ее увезла неотложка. Реанимация.

— Что случилось?

— Не знаю. Рвота, понос — отравилась, наверное.

Меня пот прошиб, и сон как рукой сняло.

— Веришь, нет, я видел нехороший сон. Про Ольку. А теперь Ольку увезли в больницу… Брат, мне не по себе.

— Приезжай. Завтра, — ответил Алеша.

— Я приеду, — нажал на красную трубку. Вызов закончен.

Ольга после смерти своего сына Артема потеряла смысл жизни. Мой брат, ее друг детства, — единственный близкий человек, который у нее остался на этом свете. Да и я не такой уж ей чужой. Бывало, она гуляла со мной за ручку, когда я еще под стол ходил, и хоть я и нечасто с ней встречался и общался, воспринимаю ее как сестру. Я снова лежал на диване в темноте и вспоминал сон, приснившийся прошлой ночью:

И вот теперь я узнаю, что с Олей случилось несчастье. «Сон в руку. Дай Господи, чтобы Оля выкарабкалась да скорее поправилась».В середине следующего дня я встретился с братом недалеко от его дома.

— Ну, что случилось? — начал расспрос я.

— Гнойный панкреатит. Оля сейчас в реанимации, никого не пускают, и врачи остерегаются делать прогнозы. Ее прооперировали и должны сделать еще одну операцию.

— Ясно, — ответил я. — Плохо.

— Это еще не все, — брат смотрел на меня.

— Ну, что еще?

— Наша мама позвонила мне вечером и попросила проведать Ольгу, сказала, что у нее плохое предчувствие, сказала, что ее ни с того ни с сего посетила мысль, что Оля скоро умрет. А я пошел лишь на следующий вечер и узнал, что ее увезла скорая ночью. Более того, ей угрожают.

— Кто?

— Не знаю, — ответил брат. — Когда умер Артем, она дала мне ключи от своей квартиры и от почтового ящика. Так вот, в этом самом ящике я нашел кое-какие записки.

И Алеша протянул мне две бумажки, на которых по трафарету было выведено «Скоро ты встретишься со своим недоноском» и«Жить тебе осталось 10 дней».

— Идиоты, — сказал я. — Придурошные. Что им нужно от нее?

— Черт его знает, — ответил брат.

— Иди в полицию и составляй заявление. Я поговорю с ее соседями. Через полтора часа я уже стоял во дворе Ольгиного дома и разговаривал с Надеждой Ивановной. Немолодой, но и не старой женщиной, ее соседкой, которая неплохо знала меня.

— Это случилось ночью, — говорила Надежда Ивановна. — Соседи услышали крики из ее квартиры. Непонятно почему, но дверь была открыта, а она лежала в скрюченном положении на полу.

— Выйти, наверное, хотела.

— Может быть, — ответила соседка, — а ты знаешь, что она пить начала?

— Чего пить? — у меня включился тупизм. В принципе, я понял, о чем речь, но не верил услышанному.

— Водку, — ответила Надежда Ивановна. — Часто ее пьяной видели.

«Черт, — промелькнуло у меня в голове. — Допилась до панкреатита».

— Слышал, ей угрожали?

— Она говорила, что ей кто-то бросал записки в ящик. Некоторые она мне показывала.

— Что там было написано, не помните?

— Нет, господин адвокат (она в курсе, что я студент юридического факультета), не заучивала, — Надежда Ивановна улыбнулась. — Иногда я видела, что под ее окнами какие-то парни ходят, но я их путем не разглядела.

Я поговорил с соседкой еще некоторое время о всякой всячине, о жизни. После чего Надежда Ивановна пошла домой, а я остался у подъезда наедине со своими мыслями. «Значит, летом она мне рассказывала, что видит сущностей в своей квартире, а теперь ее донимают какие-то сукины дети. И еще я узнаю, что она стала пить. Плохо». Мороз крепчал, щипал за нос, лез ледяными руками под дубленку. В связи с этим я принял решение идти домой, не стоять же, в самом-то деле, у этого подъезда до второго пришествия.

Взглянул на часы — пришло время кушать, и я отправился к точке быстрого питания. Наскоро проглотив плов с куриными грудками, я решил вернуться к Ольгиному дому.