Ещё одна возможность

В глубине теплилась надежда, что у него как-то получится протянуть до подмоги или самому обезвредить преступника. Лишь бы выиграть ещё немного времени.

— О своих клоунах можешь даже не вспоминать, — словно угадывая ход мыслей Олега, спокойно промолвил Павел, — Думаешь, я такой дурак и спокойно позволил бы вам расхаживать по моему зданию?

Олег склонил голову, надежды больше не осталось.

— Скажи мне, друг мой, когда тебя начала мучить бессонница? — спросил Павел, вырывая лейтенанта из обречённых мыслей обратно в жестокую реальность.

— Семь лет назад, после смерти жены и… и дочери.

— Всё верно. Дай угадаю, поначалу было очень тяжело, ты не понимал где сон, а где нет. Иногда тебе казалось, что всё вокруг какое-то неправильное и то, что происходит вокруг тебя, не должно происходить на самом деле. Правильно?

— Д-да, — заикаясь, промолвил Олег. Воля его была сломлена, и страх объял всё его тело.

— Ну, что ты так сжался, Палач? Негоже обладателю такого громкого прозвища сжиматься как пугливому котёнку.

После того, как ты вернулся к работе, что ты почувствовал? Ладно, можешь не отвечать, сам скажу. Скажи, было ощущение, будто ты знал, кто стоит за всем этим. Шаг за шагом ты приближался к каждому из цепочки наркобизнеса. Находил их одного за другим. Но вот незадача, стоило тебе только выявить ключевую фигуру, как она умирала.

Помнишь Цезаря? Ну, первый самый, он занимался сбытом на юго-востоке. Во время штурма ты застрелил его при задержании. Тогда все сослались на то, что он открыл огонь по оперативникам, и не было другого варианта, кроме как устранить его. Дальше — больше. Лавреньтев, поставщик Цезаря, покончил с собой в камере, спустя сутки после задержания, но так и осталось загадкой, кто пронёс ему нож.

А потом и вспомнить трудно, сколько умерло за следующие четыре года, по моим подсчётам примерно восемь человек. Тут уже даже твои коллеги заподозрили неладное; каждый, кто был твоей целью в расследовании — умирал. Так что, Олежка, заслуженно ты получил своё прозвище — Палач.

С каждым днём ты приближался ко мне, распутывая этот клубок, оставляя за собой только трупы. Никто не сумел доказать прямую связь между тобой и всеми убитыми, но мы-то с тобой знаем, откуда ноги растут!

— Это всё неправда. Я не убивал их.

— Ну, конечно, мой дорогой. А можешь ли ты мне сказать, почему тебя не покидают мысли, что это всё твоих рук дело?

Олег ничего не мог ответить, он был подавлен и разбит. Словно все его страхи, давившие последние семь лет, разом вышли наружу.

Павел наслаждался муками оперативника. Он ждал этого разговора довольно давно. С какой-то садисткой страстью он разрезал разум лейтенанта. Пришло время для финального удара.

Ключников взял пистолет и подошёл к окну.

— Восемь лет назад яйцеголовые из моей лаборатории вывели новый синтетический наркотик. Эффект от него был выше всяких похвал. Он вызывал привыкание с первой дозы, человек, принимавший его, чувствовал окрыление и вдохновение, ему казалось, что рамки его сознания расширяются. Видел бы ты этих идиотов, — Павел усмехнулся, — Помню, один из них заявил под дозой, что нашёл ошибку в уравнениях Эйнштейна и, более того, обсудил это с самим Альбертом.

Был только один негативный фактор: каждый раз требовалась доза больше, чем предыдущая. Вскоре все, принимавшие наркотик, умирали от передозировки. Среднее время жизни наркомана после первого приёма составляло не более двух лет.

На моё удивление, дела наши не пошли лучше. Меня пытались сожрать конкуренты с одной стороны, а полиция давила с другой.

Ты, наверное, знаешь главное правило наркоторговли: никогда не употреблять свой товар. Но к тому моменту мне было уже всё равно. Я решил попробовать.

Я не ощутил никакой эйфории, не было никакой лёгкости, наоборот, мне стало нестерпимо больно, словно весь мир вокруг сжался в моей голове. Когда я открыл глаза, вокруг ничего не было, только пустота. Сначала я подумал, что я умер. Знаешь, я даже в какой-то момент подумал, что Бог существует и сейчас надо мной начнётся страшный суд!— Павел засмеялся, — Но этого не произошло.

Не знаю, сколько я был в этой пустоте, может, несколько секунд, может, несколько лет. Время там совсем потерялось, но вскоре я заметил приближающуюся ко мне точку света. Она всё расширялась и расширялась, и вскоре я увидел перед собой огромное зеркало. В нём было моё отражение, но, к моему удивлению, оно не повторяло за мной никаких движений, более того, в зеркале стали появляться другие люди.

Я вспомнил то, что видел в зеркале, это была встреча, на которой я был три недели назад, но только там было несколько человек, которых я ранее не видел. Лишь я коснулся зеркала, пронзительный свет обжёг меня, но раскрыв глаза, я обнаружил себя на этой самой встрече. Вокруг не было никакой пустоты и не было никакого зеркала.