Селфи. Новое изобретение человечества. Селфи здесь, селфи там. Селфи везде. Селфи даже в тех местах, на которые раньше люди поглядывали не то что с опаской, с неприкрытым ужасом и страхом в глазах.
Добавить в моё избранное
10 мин, 6 сек 10531
Страницы инстаграма переполнены изображениями радостных лиц на фоне автомобильных аварий, Тадж-Махала, какающих младенцев, египетских пирамид… На что только не идут люди ради удачного, красивого с их точки зрения кадра. Вот девочка на фоне летящего на неё на полном ходу экспресса — огонёк в глазах, на лице печать адреналина и безбашенной юности. И нескрываемое выражение восхищения от собственной дерзости — вот она я, успею ведь отскочить в последний момент, ведь я же не хочу сегодня умереть? Не хочет. Но экспресс ведь об этом совсем не знает. Да и тот небольшой камушек, что лежит под ногой смельчашки — тоже не в курсе…
Или четыре блондинки в несущемся на огромной скорости автомобиле — склонились все вместе к той, у которой в руках зажат телефон. Забыв, не подумав или просто не взяв во внимание, что она же и сидит за рулём. Та, что сидела позади — похоже, успела всё понять, и увидеть встречный грузовик. Потому что глаза расширены, а улыбка — не улыбка совсем, а предсмертная маска… Остальные же так и уйдут из этого мира счастливые и беззаботные.
Кто-то способен оценить эти жертвы? Быть может, будущие поколения вспомнят об этих геройских поступках ради лайка подружек в интернете? Ради того, чтобы страничка в интернете пополнилась очередной крутой фотографией? Да и то половина знакомых сразу же скажет, что это фоторедактор, и такого просто не может быть. Потому что не может быть никогда.
Звонок на уроки прогремел как всегда неожиданно. Оборвав сонную лень длинного коридора школы, и превратив её в сосредоточенный гомон заходящих в классы детей.
Одиннадцатый «А» не был исключением, и медленной цепочкой втягивался в кабинет географии. Прямо над дверью, которого висело изображение серьёзного бородатого мужчины, напоминающего деда Мороза. Под портретом значилось и имя портрета: Миклухо-Маклай Николай Николаевич. Чьей-то детской шальной рукой приставка Мак в фамилии была исправлена на Бух, так что читалось его имя теперь как Миклухо-Бухлай…
— Слышь, Катюх? — Лика толкнула локтем соседку.
— И?
— Айда валим, пока не поздно, ну? — и Лика взяла её за подол юбки чуть ниже пояса. Так, что если бы Катя продолжила идти дальше, её коротенькая юбчонка неминуемо задралась бы вверх. — Хрен с ней, слепая дура и не заметит даже, что нас не было, бежим щас?
Времени на размышления совсем не оставалось, поскольку под портретом «Бухлая» исчез уже почти весь класс.
— Валим! — приняла наконец решение Катюха, и девчонки звонко зацокали каблучками по почти пустому уже школьному коридору.
Уже на самом выходе из здания, немного не рассчитав траектории поворота за угол, обе со всего размаху вписались в физрука Горыныча. Который успел расставить руки в стороны, и мягко их затормозить. Горынычем его прозвали потому, что голос и интонации у него были точь в точь как у Змея Горыныча из известной серии мультфильмов про Добрыню Никитича и Илью Муромца. Смешной такой голос, предмет постоянного ржача и подкалывания со стороны его подопечных. Кто-то говорил, правда, что таким он у него стал после тяжёлой контузии в Чечне, где он когда-то воевал. Но слово «контузия» звучало для детей настолько комично и непонятно, что это лишь усугубляло их насмешки. В школе же он был новеньким, и детей немного стеснялся, и кажется, даже побаивался.
— Девчонки, а вы куда? А ну, марш в школу… — голос физрука почему-то звучал обиженно, словно сбежали они с его физкультуры, а вовсе не с географии. — Нехорошо сбегать с уроков, я вот в своё время…
Лика вырвалась, быстро показала тому язык, и протараторила недавно сочинённый кем-то из одноклассников стишок про физрука:
У Горыныча контуз,
Голос — словно съел арбуз!
И в Чечне с ним был конфуз,
Даром, что не двести груз!
Физрук оторопел, и опустил вниз руки. Девчонки заржали, и бросились наутёк через школьный двор. Катя всё же оглянулась один раз — Горыныч так и стоял, опустив руки, и молча смотрел им вслед.
— Ты рожу его видала? — Лика всё ещё не могла прийти в себя от корёжившего всю её смеха. — Вот это кадр! — Лика присела на корточки, достала из сумочки зеркальце, и быстро оглядела лицо со всех сторон. — Норм. Слушай, Катюх, а пойдём на кладбище?
— Зачем? — у Кати перед глазами всё ещё стоял физрук с опущенными вниз руками. И смеяться над этим почему-то совсем не хотелось.
— Ну ты чё? Бздишь, что ли? Пойдём, там спокойно, пару уроков отсидимся. Народу там нет никого, а те, кто есть — не расскажут никому! — и Лика снова хрипло засмеялась.
— Не, Лик, я как-то…
— Всё, идём. Пофоткаемся на природе. У меня забыла, Айфончик шесть? — и та повертела блестящим корпусом новенького смартфона. Предметом жгучей зависти всех одноклассников, и годового кредита Ликиной мамы. Отца у Лики не было, а мама души не чаяла в единственной дочери.
Или четыре блондинки в несущемся на огромной скорости автомобиле — склонились все вместе к той, у которой в руках зажат телефон. Забыв, не подумав или просто не взяв во внимание, что она же и сидит за рулём. Та, что сидела позади — похоже, успела всё понять, и увидеть встречный грузовик. Потому что глаза расширены, а улыбка — не улыбка совсем, а предсмертная маска… Остальные же так и уйдут из этого мира счастливые и беззаботные.
Кто-то способен оценить эти жертвы? Быть может, будущие поколения вспомнят об этих геройских поступках ради лайка подружек в интернете? Ради того, чтобы страничка в интернете пополнилась очередной крутой фотографией? Да и то половина знакомых сразу же скажет, что это фоторедактор, и такого просто не может быть. Потому что не может быть никогда.
Звонок на уроки прогремел как всегда неожиданно. Оборвав сонную лень длинного коридора школы, и превратив её в сосредоточенный гомон заходящих в классы детей.
Одиннадцатый «А» не был исключением, и медленной цепочкой втягивался в кабинет географии. Прямо над дверью, которого висело изображение серьёзного бородатого мужчины, напоминающего деда Мороза. Под портретом значилось и имя портрета: Миклухо-Маклай Николай Николаевич. Чьей-то детской шальной рукой приставка Мак в фамилии была исправлена на Бух, так что читалось его имя теперь как Миклухо-Бухлай…
— Слышь, Катюх? — Лика толкнула локтем соседку.
— И?
— Айда валим, пока не поздно, ну? — и Лика взяла её за подол юбки чуть ниже пояса. Так, что если бы Катя продолжила идти дальше, её коротенькая юбчонка неминуемо задралась бы вверх. — Хрен с ней, слепая дура и не заметит даже, что нас не было, бежим щас?
Времени на размышления совсем не оставалось, поскольку под портретом «Бухлая» исчез уже почти весь класс.
— Валим! — приняла наконец решение Катюха, и девчонки звонко зацокали каблучками по почти пустому уже школьному коридору.
Уже на самом выходе из здания, немного не рассчитав траектории поворота за угол, обе со всего размаху вписались в физрука Горыныча. Который успел расставить руки в стороны, и мягко их затормозить. Горынычем его прозвали потому, что голос и интонации у него были точь в точь как у Змея Горыныча из известной серии мультфильмов про Добрыню Никитича и Илью Муромца. Смешной такой голос, предмет постоянного ржача и подкалывания со стороны его подопечных. Кто-то говорил, правда, что таким он у него стал после тяжёлой контузии в Чечне, где он когда-то воевал. Но слово «контузия» звучало для детей настолько комично и непонятно, что это лишь усугубляло их насмешки. В школе же он был новеньким, и детей немного стеснялся, и кажется, даже побаивался.
— Девчонки, а вы куда? А ну, марш в школу… — голос физрука почему-то звучал обиженно, словно сбежали они с его физкультуры, а вовсе не с географии. — Нехорошо сбегать с уроков, я вот в своё время…
Лика вырвалась, быстро показала тому язык, и протараторила недавно сочинённый кем-то из одноклассников стишок про физрука:
У Горыныча контуз,
Голос — словно съел арбуз!
И в Чечне с ним был конфуз,
Даром, что не двести груз!
Физрук оторопел, и опустил вниз руки. Девчонки заржали, и бросились наутёк через школьный двор. Катя всё же оглянулась один раз — Горыныч так и стоял, опустив руки, и молча смотрел им вслед.
— Ты рожу его видала? — Лика всё ещё не могла прийти в себя от корёжившего всю её смеха. — Вот это кадр! — Лика присела на корточки, достала из сумочки зеркальце, и быстро оглядела лицо со всех сторон. — Норм. Слушай, Катюх, а пойдём на кладбище?
— Зачем? — у Кати перед глазами всё ещё стоял физрук с опущенными вниз руками. И смеяться над этим почему-то совсем не хотелось.
— Ну ты чё? Бздишь, что ли? Пойдём, там спокойно, пару уроков отсидимся. Народу там нет никого, а те, кто есть — не расскажут никому! — и Лика снова хрипло засмеялась.
— Не, Лик, я как-то…
— Всё, идём. Пофоткаемся на природе. У меня забыла, Айфончик шесть? — и та повертела блестящим корпусом новенького смартфона. Предметом жгучей зависти всех одноклассников, и годового кредита Ликиной мамы. Отца у Лики не было, а мама души не чаяла в единственной дочери.
Страница 1 из 3
