Книжник вышел за пределы Храма. Впервые за несколько недель, показавшихся ему Вечностью. Что, отчасти, соответствовало истине.
Добавить в моё избранное
26 мин, 14 сек 5600
Убирайся, ибо ответ мой тебе: «Я чиста!»
Я выкупаю долги достойной дочери Та-Кем! — мягкий сине-белый свет разлился по стенам царского дворца Вашшукани.
Анх-Нофрет обернулась на голос и замерла. «Мерит-Ра, откуда ты здесь?» Её лицо и глаза, редкие, цвета предзакатного неба… Но лицо слишком юное, для Правительницы, пережившей двадцать девять разливов и принесшей Двойной Короне двоих Наследников и Дочь Величайшего. Подняв глаза выше, Хранительница заметила простой головной обруч синего золота с укреплённым белым пером — пером Владычицы Истин.
Ты согласна на оплату долга за Утомлённую? — Нефер-Неферу спросила свою извечную противницу, и та ответила согласием.
А ты, достойная Анх-Нофрет, согласна, если Я уплачу за тебя долги?
Конечно же, Величайшая Маат Нефер-Неф… — Владычица Истин прервала славословие умирающей, взмахнув хопешем синего золота.
Анх-Нофрет ожидала, что Меч обрушится на голову твари Дуата, но Исефет так и стояла рядом, к тому же, разразившись смехом. Оглядев своё тело, Хранительница удивлённо заметила, что остриё священного Меча вонзилось ей под левую грудь …
Посланница Величайшего осознала себя только на пятый день. Хотя, врачеватели Нахарина говорили, что впервые очнулась она со вторым рассветом. Просила пить, пыталась вставать, и, даже, требовала, чтобы ей помогли надеть церемониал и провели к наследнику Шаушатарне. Но, яды «нечестивого князя Хатти», как говорили лекари, вновь отправляли её в беспамятство. Очнувшись вновь, Анх-Нофрет уже ничего не помнила.
На шестой день ей, наконец-то, разрешили вставать с ложа, а на седьмой, она вполне оправилась и предстала перед Шаушатарной.
Да будет жизнь твоя вечной, достойнейшая посланница! — уже объявивший себя новым правителем, Шаушатарна нарушил церемонию, приветив посланницу первым, — рад видеть тебя во здравии после того, что…
Да славится великий царь страны Ханигальбат, грозным именем Шаушатарна! — Хранительница приветила нового царя на языке Нахарина, знакомом ей с детства, и по обычаям этой страны, доживающей последние годы, а может, месяцы, на Престоле Геба, — воздам я великие дары Нетеру, за то, что не был ты тогда среди нас, уцелел и остался в здравии.
Это мне стоит возблагодарить тебя! За то, что вольно или же нет, ты устроила так, чтобы отошедший к Великим, отец мой увидел, как я домогаюсь твоей ласки… И не допустил меня к вечернему пиру, который теперь прозвали «пиром мертвецов»! — новый правитель Нахарина на мгновение показался Анх-Нофрет умнее, чем она думала о нём, при том, что говорил он искренне, — и я вознагражу тебя щедро. А вот тебе, достойнейшая, как раз стоит возблагодарить своих богов, ибо спаслась ты, не иначе как их промыслом.
Я щедро одарю храмы Нетеру. Особенно, храм Анпу, — посланница, заметив проницательность Шаушатарны, не стала особо лгать ему, — ибо его жрецы и целители снабдили меня лекарствами против ядов, что обычно используют в твоём царстве, Хатти и Бабили. Если бы не они, я была бы уже в Каркемише, — Мут-Ирт на мгновенье заметила, что царь опешил, — в ящике, залитом асфальтом.
Не приуменьшай воли богов в своём спасенье, — Шаушатарна перешёл на полушёпот, как будто он был столь важен неведомым богам Нахарина, что те стали бы подслушивать его речи. Рано Анх-Нофрет подумала, что наследник умнее, чем ей казалось, — на то воля богов, чтобы невредимая посланница великого Мен-Хепер-Ра принесла ему весть о мире из моих уст, с табличкой, утверждённой моей печатью! Пусть оставляет Каркемиш, верховья реки, излучину и болота за собою! Пусть отныне навеки Ашшур склонится пред троном его! Я уже отозвал военачальников, стерегущих дороги, ведущие от Каркемиша, ибо с Мен-Хепер-Ра у нас отныне мир, если он согласится на мои условия!
Я полагаю, величайший Мен-Хепер-Ра будет согласен на твои условия, Шаушатарна, грозный именем, — Анх-Нофрет ответила, низко поклонившись, чтобы царь Нахарина не видел её ухмылки.
Тогда, не разрешит ли великий Мен-Хепер-Ра, дабы посланники мои, коих перехватят в северных землях Яхмади, прошли через юг Яхмади, или города Джахи, которыми он правит, либо — подчинённые его трону? Мне нужно отправить с посланниками дар нечестивому царю Хатти Цитантасу. То, что останется, после того, как одного из его сыновей разорвёт медведь (для себя Анх-Нофрет заметила, что это, наверно, тот самый коричневый зверь, которого в юности она сочла тварью Дуата), а затем обглодают собаки, оставшееся я пересыплю солью. Вместе с этим даром я предложу нечестивцу войну, если он не убоится, — Анх-Нофрет напряжённо вслушивалась в каждое слово — а если царь Нахарина не столь глуп и готовит ловушку? — как ты думаешь, достойная, согласится ли Мен-Хепер-Ра пропустить моих посланников?
Я не уверена, что Величайший согласится, Шаушатарна, грозный именем, — Анх-Нофрет ответила нарочито нетвёрдым голосом.
Почему же? — царь Нахарина искренне удивился.
Я выкупаю долги достойной дочери Та-Кем! — мягкий сине-белый свет разлился по стенам царского дворца Вашшукани.
Анх-Нофрет обернулась на голос и замерла. «Мерит-Ра, откуда ты здесь?» Её лицо и глаза, редкие, цвета предзакатного неба… Но лицо слишком юное, для Правительницы, пережившей двадцать девять разливов и принесшей Двойной Короне двоих Наследников и Дочь Величайшего. Подняв глаза выше, Хранительница заметила простой головной обруч синего золота с укреплённым белым пером — пером Владычицы Истин.
Ты согласна на оплату долга за Утомлённую? — Нефер-Неферу спросила свою извечную противницу, и та ответила согласием.
А ты, достойная Анх-Нофрет, согласна, если Я уплачу за тебя долги?
Конечно же, Величайшая Маат Нефер-Неф… — Владычица Истин прервала славословие умирающей, взмахнув хопешем синего золота.
Анх-Нофрет ожидала, что Меч обрушится на голову твари Дуата, но Исефет так и стояла рядом, к тому же, разразившись смехом. Оглядев своё тело, Хранительница удивлённо заметила, что остриё священного Меча вонзилось ей под левую грудь …
Посланница Величайшего осознала себя только на пятый день. Хотя, врачеватели Нахарина говорили, что впервые очнулась она со вторым рассветом. Просила пить, пыталась вставать, и, даже, требовала, чтобы ей помогли надеть церемониал и провели к наследнику Шаушатарне. Но, яды «нечестивого князя Хатти», как говорили лекари, вновь отправляли её в беспамятство. Очнувшись вновь, Анх-Нофрет уже ничего не помнила.
На шестой день ей, наконец-то, разрешили вставать с ложа, а на седьмой, она вполне оправилась и предстала перед Шаушатарной.
Да будет жизнь твоя вечной, достойнейшая посланница! — уже объявивший себя новым правителем, Шаушатарна нарушил церемонию, приветив посланницу первым, — рад видеть тебя во здравии после того, что…
Да славится великий царь страны Ханигальбат, грозным именем Шаушатарна! — Хранительница приветила нового царя на языке Нахарина, знакомом ей с детства, и по обычаям этой страны, доживающей последние годы, а может, месяцы, на Престоле Геба, — воздам я великие дары Нетеру, за то, что не был ты тогда среди нас, уцелел и остался в здравии.
Это мне стоит возблагодарить тебя! За то, что вольно или же нет, ты устроила так, чтобы отошедший к Великим, отец мой увидел, как я домогаюсь твоей ласки… И не допустил меня к вечернему пиру, который теперь прозвали «пиром мертвецов»! — новый правитель Нахарина на мгновение показался Анх-Нофрет умнее, чем она думала о нём, при том, что говорил он искренне, — и я вознагражу тебя щедро. А вот тебе, достойнейшая, как раз стоит возблагодарить своих богов, ибо спаслась ты, не иначе как их промыслом.
Я щедро одарю храмы Нетеру. Особенно, храм Анпу, — посланница, заметив проницательность Шаушатарны, не стала особо лгать ему, — ибо его жрецы и целители снабдили меня лекарствами против ядов, что обычно используют в твоём царстве, Хатти и Бабили. Если бы не они, я была бы уже в Каркемише, — Мут-Ирт на мгновенье заметила, что царь опешил, — в ящике, залитом асфальтом.
Не приуменьшай воли богов в своём спасенье, — Шаушатарна перешёл на полушёпот, как будто он был столь важен неведомым богам Нахарина, что те стали бы подслушивать его речи. Рано Анх-Нофрет подумала, что наследник умнее, чем ей казалось, — на то воля богов, чтобы невредимая посланница великого Мен-Хепер-Ра принесла ему весть о мире из моих уст, с табличкой, утверждённой моей печатью! Пусть оставляет Каркемиш, верховья реки, излучину и болота за собою! Пусть отныне навеки Ашшур склонится пред троном его! Я уже отозвал военачальников, стерегущих дороги, ведущие от Каркемиша, ибо с Мен-Хепер-Ра у нас отныне мир, если он согласится на мои условия!
Я полагаю, величайший Мен-Хепер-Ра будет согласен на твои условия, Шаушатарна, грозный именем, — Анх-Нофрет ответила, низко поклонившись, чтобы царь Нахарина не видел её ухмылки.
Тогда, не разрешит ли великий Мен-Хепер-Ра, дабы посланники мои, коих перехватят в северных землях Яхмади, прошли через юг Яхмади, или города Джахи, которыми он правит, либо — подчинённые его трону? Мне нужно отправить с посланниками дар нечестивому царю Хатти Цитантасу. То, что останется, после того, как одного из его сыновей разорвёт медведь (для себя Анх-Нофрет заметила, что это, наверно, тот самый коричневый зверь, которого в юности она сочла тварью Дуата), а затем обглодают собаки, оставшееся я пересыплю солью. Вместе с этим даром я предложу нечестивцу войну, если он не убоится, — Анх-Нофрет напряжённо вслушивалась в каждое слово — а если царь Нахарина не столь глуп и готовит ловушку? — как ты думаешь, достойная, согласится ли Мен-Хепер-Ра пропустить моих посланников?
Я не уверена, что Величайший согласится, Шаушатарна, грозный именем, — Анх-Нофрет ответила нарочито нетвёрдым голосом.
Почему же? — царь Нахарина искренне удивился.
Страница 6 из 8
