Книжник вышел за пределы Храма. Впервые за несколько недель, показавшихся ему Вечностью. Что, отчасти, соответствовало истине.
Добавить в моё избранное
26 мин, 14 сек 5601
Ибо не думаю я, царь страны Ханигальбат, грозный именем, что нечестивого Цитантаса обрадует твой дар и твоя весть, и может решить он, что Величайший заодно с тобою решил напасть на его земли. Ведь недавно воинства Та-Кем отбили у него Киццувадну, которую сами Хатти захватили едва как десять разливов назад! — посланница заметила, что новый царь не скрывает своего недовольства, и поспешила продолжить, — но я постараюсь убедить Величайшего Мен-Хепер-Ра.
Вот и прекрасно, да хранят тебя твои боги и твои стражи в пути! Но не торопись с отъездом! — Шаушатарна привстал с трона, — писцы должны подготовить послание великому Мен-Хепер-Ра, я сам отберу дары твоему Фараону из своей сокровищницы, а ты… Во-первых, тебе я придам своего сановника, с моей печатью, пройдись по лавкам и мастерским ювелиров Вашшукани, да выбери сама, достойная, то, что тебе по нраву. К тому же, как единственная выжившая на Пиру Мертвецов, думаю, ты захочешь посмотреть на казнь презренного Ксассени?
Благодарю за дары, грозный именем, но мне довольно смертей. Я хотела бы поскорее увидеть тех, кто дорог мне, да посвящённых врачевателей Братства Анпу, ибо ещё нездорова.
Что же, будь по твоему, достойная! — Анх-Нофрет показалось, что правитель Нахарина был разочарован её последними словами. Тем более, задерживаться не стоит, — ты можешь идти, посланница, мой слуга прибудет к тебе на рассвете.
Анх-Нофрет удалось покинуть Вашшукани только через два дня. Медленно направляясь к вратам города по узким улочкам, Хранительница заметила стоящую в оконном проёме главного зала царицу. Десять дней назад она была правительницей Нахарина, а теперь — стала грузной и никому не нужной старухой. Её сын, который, может быть, стал бы последним достойным правителем Нахарина, погиб в двадцать третьем году Величайшего Мен-Хепер-Ра. Пролить его кровь было суждено потомку Древней Крови, у стен Мегиддо. У Шаушатарны была своя мать, и царь терпел в своём дворце бывшую правительницу или из уважения к отцу, или на время траура. Старуха пела, завывая, какую-то унылую песнь, или же просто причитала. Но, так как колесницы шли очень медленно, Анх-Нофрет смогла различить слова чужого языка.
«Видите, боги, конец страны Ханигальбат, великого царства! Мудрый правитель погиб! Льва не боялся, держа его на расстоянье, змея укусила. Бык бьёт копытом и ломится рогом в ворота на бойню. Лев облизнулся, залёгший в траве, а шакал подбирается сзади. Плачьте же, древние боги слезами из огненной лавы. Бронзой возьмут чужеземцы богатое золото храмов страны Ханигальбат!»
Анх-Нофрет приказала вознице нагнать коней, чтобы не слышать этой печальной песни. Наверно, Шаушатарна терпит такие слова бывшей правительницы только в знак траура по отравленному царю. Ни один писец не решится занести такую песнь на воловью шкуру, глину или папирус, зная, что его ожидает за это. Да и вовсе — какое кому дело до песен побеждённых. Беженцам, занятым спасением собственных жизней и нехитрого скарба, или победителям, грабящим сокровищницы дворцов и храмов, устанавливающим знаки своих воинств и полотнища с Рен Величайшего Мен-Хепер-Ра в священном знаке, собирают высокородных пленников, дабы везти в Великий Уасит?
Это Ипи, если не сам Величайший Тути-Мосе, быть может, напишут песнь об отваге непобедимых воинов Та-Кем, штурмующих вражескую столицу, объятую пламенем. У побеждённых не бывает песен.
Когда кортеж Анх-Нофрет выехал через узкие ворота зловонного Вашшукани, печаль покинула Ка Хранительницы Трона. Как будто Маат Нефер-Неферу даровала ей свои крыла. Женщине хотелось взлететь от счастья. Она свершила, что должно, ей удалось выжить, а это главное. Слова опальной правительницы Нахарина были пророческими. Хотя — какое пророчество, просто старая женщина имела немалый опыт и немалую мудрость. Величайший Мен-Хепер-Ра восполняет потери своих воинств, Ниб-Амен должен привести к Гебалу флот, дабы высадить воинства, и, заодно показать силу Та-Кем царям Фенех и Яхмади. Ниневия и Калху впервые объединились под властью Ашшура, и хотя платят Величайшему много золота, но, скорее, как знак уважения от союзника, чем как дань. Ашшур собирает единое воинство, чтобы вместе с Величайшим, когда в здешних краях установится тёплый и сухой сезон, согласно ударить, сокрушая город за городом.
Мен-Хепер-Ра не мог скрыть своей радости, когда колесница Анх-Нофрет подъехала к Каркемишу, даже встретил её с небольшим отрядом колесниц Носителей Щита.
На удивление быстро — всего через месяц после Пира Мертвецов — прибыл Ра-Нефер, приведя пять сотен из Воинства Маат, объяснив это тем, что нельзя оставлять в Священной Та-Кем менее тысячи Хранителей Трона, ибо отсутствие трёх четвертей воинств и самого Величайшего, лучших военачальников и Верховного Хранителя — лучшее время для нападений кочевников или мятежа. Тем не менее, с ними прибыло полное воинство Ра в четыре тысячи копий со множеством колесниц.
Вот и прекрасно, да хранят тебя твои боги и твои стражи в пути! Но не торопись с отъездом! — Шаушатарна привстал с трона, — писцы должны подготовить послание великому Мен-Хепер-Ра, я сам отберу дары твоему Фараону из своей сокровищницы, а ты… Во-первых, тебе я придам своего сановника, с моей печатью, пройдись по лавкам и мастерским ювелиров Вашшукани, да выбери сама, достойная, то, что тебе по нраву. К тому же, как единственная выжившая на Пиру Мертвецов, думаю, ты захочешь посмотреть на казнь презренного Ксассени?
Благодарю за дары, грозный именем, но мне довольно смертей. Я хотела бы поскорее увидеть тех, кто дорог мне, да посвящённых врачевателей Братства Анпу, ибо ещё нездорова.
Что же, будь по твоему, достойная! — Анх-Нофрет показалось, что правитель Нахарина был разочарован её последними словами. Тем более, задерживаться не стоит, — ты можешь идти, посланница, мой слуга прибудет к тебе на рассвете.
Анх-Нофрет удалось покинуть Вашшукани только через два дня. Медленно направляясь к вратам города по узким улочкам, Хранительница заметила стоящую в оконном проёме главного зала царицу. Десять дней назад она была правительницей Нахарина, а теперь — стала грузной и никому не нужной старухой. Её сын, который, может быть, стал бы последним достойным правителем Нахарина, погиб в двадцать третьем году Величайшего Мен-Хепер-Ра. Пролить его кровь было суждено потомку Древней Крови, у стен Мегиддо. У Шаушатарны была своя мать, и царь терпел в своём дворце бывшую правительницу или из уважения к отцу, или на время траура. Старуха пела, завывая, какую-то унылую песнь, или же просто причитала. Но, так как колесницы шли очень медленно, Анх-Нофрет смогла различить слова чужого языка.
«Видите, боги, конец страны Ханигальбат, великого царства! Мудрый правитель погиб! Льва не боялся, держа его на расстоянье, змея укусила. Бык бьёт копытом и ломится рогом в ворота на бойню. Лев облизнулся, залёгший в траве, а шакал подбирается сзади. Плачьте же, древние боги слезами из огненной лавы. Бронзой возьмут чужеземцы богатое золото храмов страны Ханигальбат!»
Анх-Нофрет приказала вознице нагнать коней, чтобы не слышать этой печальной песни. Наверно, Шаушатарна терпит такие слова бывшей правительницы только в знак траура по отравленному царю. Ни один писец не решится занести такую песнь на воловью шкуру, глину или папирус, зная, что его ожидает за это. Да и вовсе — какое кому дело до песен побеждённых. Беженцам, занятым спасением собственных жизней и нехитрого скарба, или победителям, грабящим сокровищницы дворцов и храмов, устанавливающим знаки своих воинств и полотнища с Рен Величайшего Мен-Хепер-Ра в священном знаке, собирают высокородных пленников, дабы везти в Великий Уасит?
Это Ипи, если не сам Величайший Тути-Мосе, быть может, напишут песнь об отваге непобедимых воинов Та-Кем, штурмующих вражескую столицу, объятую пламенем. У побеждённых не бывает песен.
Когда кортеж Анх-Нофрет выехал через узкие ворота зловонного Вашшукани, печаль покинула Ка Хранительницы Трона. Как будто Маат Нефер-Неферу даровала ей свои крыла. Женщине хотелось взлететь от счастья. Она свершила, что должно, ей удалось выжить, а это главное. Слова опальной правительницы Нахарина были пророческими. Хотя — какое пророчество, просто старая женщина имела немалый опыт и немалую мудрость. Величайший Мен-Хепер-Ра восполняет потери своих воинств, Ниб-Амен должен привести к Гебалу флот, дабы высадить воинства, и, заодно показать силу Та-Кем царям Фенех и Яхмади. Ниневия и Калху впервые объединились под властью Ашшура, и хотя платят Величайшему много золота, но, скорее, как знак уважения от союзника, чем как дань. Ашшур собирает единое воинство, чтобы вместе с Величайшим, когда в здешних краях установится тёплый и сухой сезон, согласно ударить, сокрушая город за городом.
Мен-Хепер-Ра не мог скрыть своей радости, когда колесница Анх-Нофрет подъехала к Каркемишу, даже встретил её с небольшим отрядом колесниц Носителей Щита.
На удивление быстро — всего через месяц после Пира Мертвецов — прибыл Ра-Нефер, приведя пять сотен из Воинства Маат, объяснив это тем, что нельзя оставлять в Священной Та-Кем менее тысячи Хранителей Трона, ибо отсутствие трёх четвертей воинств и самого Величайшего, лучших военачальников и Верховного Хранителя — лучшее время для нападений кочевников или мятежа. Тем не менее, с ними прибыло полное воинство Ра в четыре тысячи копий со множеством колесниц.
Страница 7 из 8
