Воспоминание: ты улыбаешься. И твоя улыбка похожа на оскал. Я пытаюсь закрыть глаза, но не могу — действие наркотика еще не прошло. «Боишься?», спрашиваешь ты. Вроде бы простой вопрос, а ответить не получается. Еще месяц назад я любил тебя, боготворил, но теперь… Не знаю. Не верю, что ты так подло поступила.
Добавить в моё избранное
26 мин, 22 сек 9364
Я это вижу. И одновременно чувствую, как стекают капли по подбородку. Мои волосы тронуты сединой, несмотря на возраст. Лицо испещрено морщинами. Я не старик. И это видно по глазам!
— Как ты это сделал? — кричу я.
— Ай-ай-ай. — Голос хриплый, гудящий, нечеловеческий.
Свет фонаря притягивает.
Слышу непрерывное бормотание, распевное, затягивающее меня, оплетающее, как паутина. «Ай-ай-ай-су-су-су-ай-ай», — пульсирует в голове.
Я вдруг понимаю, что больше никогда не увижу свою жену. Не смогу отомстить ни ей, ни ее бойфренду.
Я пытаюсь закричать. Но крика нет. Язык дохлой лягушкой лежит во рту. Хочу вздохнуть, но не могу. Тело наполняет колючий и тяжелый жар.
— Отпусти меня, — говорю я.
А потом добавляю: пожалуйста.
Свет фонаря притягивает.
Делаю шаг.
Еще шаг.
Я иду к фонарю. Длинными шагами. По спирали.
Некто заставляет меня направляться к этому чертову фонарю!
«Это действие наркотика, — говорит внутренний голос. — Тебе все кажется».
Я пытаюсь поверить в его слова, но не могу.
— Су-су-су-су.
Вспышка. Свет от фонаря кажется чересчур ярким.
Заставь суку-жену страдать. Су-су-су-су.
Вспышка.
Убей ее бойфренда. Ай-ай-ай.
Вспышка.
Докажи, что ты умеешь мстить.
Вспышка.
Я вижу, кто прячется возле столба — моя жена. Моя королева шлюх.
Она теребит жемчужины на шее. Ее рот — я знаю! — испачкан кровью.
— Владлен, — говорит она. — Я хочу, чтобы ты пропылесосил ковер в зале. Там же невозможно находиться! Удивительно, что мы не подхватили еще какую-нибудь аллергию.
Я должен ее убить…
— Что ты молчишь, Влад? Нельзя же быть таким эгоистом.
… но на улице это делать опасно — могут засечь.
Чем ближе подхожу к фонарю, тем сильнее бьет сырой, затхлый воздух.
— А еще, Влад, сготовь, пожалуйста. Ты же знаешь, что у меня плохо получается.
Чувствую удары пульса в ушах, чувствую, как они отдаются в кончиках пальцев, будто чуть вздрагивает холодная плоть под ними.
— Владик, я люблю тебя. Даже не верю своему счастью.
Вспышка.
Александр
Александр рассматривал себя в зеркало. Его грудь и живот расцветились всеми цветами радуги. Пурпурный над левым соском переходил в красный, а на животе — отвратительное темно-желтое пятно.
Парень улыбался и нежно-нежно, почти не касаясь, гладил живот. Он дал себе зарок больше не пить. Даже пиво. Хватит с него. Вчера нахрюкался до чертиков, а что будет дальше?
Он выпил две кружки зеленого чая и раскинулся в кресле. Чувствовал он себя хуже некуда. Покоя не давал вчерашний вечерний кошмар.
Приснилось или словил глюк?
Откуда синяки?
Все усугублялось тем, что сегодня предстоял визит к новому работодателю. А выходить на улицу — в это пекло! — совсем не хотелось. Но если Александр прошляпит собеседование, то вечером ему придется объясняться перед матерью: парень не смог бы солгать ей.
Мысли о самоубийстве вновь нахлынули на Сашу. Он попытался не думать об этом, но перед глазами лишь отчетливее проявилась сцена его смерти. Вот он подходит к перекладине для сушки белья, в руках — мыло и веревка…
«Прекрати!» — приказал он самому себе.
Экран и кнопки телефона засветились оранжевым светом.
Кто-то звонил.
Кто-то хотел услышать Сашу.
Но в квартире никого не было.
Или был? Если бы Александр находился дома, то он бы почувствовал присутствие чужака. Но ни тщательный осмотр комнат, ни угрозы парня не заставили бы выйти его.
Чужак следил.
Чужак видел абсолютно все.
И чужака не существовало.
Может быть, он призрак или полтергейст?
Нет. Но иногда его размытый силуэт Саша видел в зеркалах глубокой ночью.
Он — ночной кошмар.
Он — сама квартира.
И он любил убивать.
Древний как ацтекские пирамиды.
Могучий как тигр.
И хитрый как лиса.
Супай.
Супай-смерть.
Он бродил по комнате. Его кожа была полупрозрачной — такой бывает пластинка сушеного мяса, если смотреть сквозь нее на свет. Весь он казался сухим и матовым, за исключением глаз — двух сверкающих полусфер. Огромного роста, макушка его лошадиной головы почти касалась потолка.
Ему не терпелось поскорее дождаться Александра и расправиться с ним.
Высосать его кровь.
В ночи монстр слышал, как бьется сердце парня.
Бум-бум-бум-бум-бум.
Медленно.
И так сладко.
Так сла-а-а-адко.
Монстр провел длинным когтистым пальцем по стене.
Он мог бы сделать так, чтобы Саша сам отдал ему свою кровь. Он мог оторвать голову парню одним движением руки.
— Как ты это сделал? — кричу я.
— Ай-ай-ай. — Голос хриплый, гудящий, нечеловеческий.
Свет фонаря притягивает.
Слышу непрерывное бормотание, распевное, затягивающее меня, оплетающее, как паутина. «Ай-ай-ай-су-су-су-ай-ай», — пульсирует в голове.
Я вдруг понимаю, что больше никогда не увижу свою жену. Не смогу отомстить ни ей, ни ее бойфренду.
Я пытаюсь закричать. Но крика нет. Язык дохлой лягушкой лежит во рту. Хочу вздохнуть, но не могу. Тело наполняет колючий и тяжелый жар.
— Отпусти меня, — говорю я.
А потом добавляю: пожалуйста.
Свет фонаря притягивает.
Делаю шаг.
Еще шаг.
Я иду к фонарю. Длинными шагами. По спирали.
Некто заставляет меня направляться к этому чертову фонарю!
«Это действие наркотика, — говорит внутренний голос. — Тебе все кажется».
Я пытаюсь поверить в его слова, но не могу.
— Су-су-су-су.
Вспышка. Свет от фонаря кажется чересчур ярким.
Заставь суку-жену страдать. Су-су-су-су.
Вспышка.
Убей ее бойфренда. Ай-ай-ай.
Вспышка.
Докажи, что ты умеешь мстить.
Вспышка.
Я вижу, кто прячется возле столба — моя жена. Моя королева шлюх.
Она теребит жемчужины на шее. Ее рот — я знаю! — испачкан кровью.
— Владлен, — говорит она. — Я хочу, чтобы ты пропылесосил ковер в зале. Там же невозможно находиться! Удивительно, что мы не подхватили еще какую-нибудь аллергию.
Я должен ее убить…
— Что ты молчишь, Влад? Нельзя же быть таким эгоистом.
… но на улице это делать опасно — могут засечь.
Чем ближе подхожу к фонарю, тем сильнее бьет сырой, затхлый воздух.
— А еще, Влад, сготовь, пожалуйста. Ты же знаешь, что у меня плохо получается.
Чувствую удары пульса в ушах, чувствую, как они отдаются в кончиках пальцев, будто чуть вздрагивает холодная плоть под ними.
— Владик, я люблю тебя. Даже не верю своему счастью.
Вспышка.
Александр
Александр рассматривал себя в зеркало. Его грудь и живот расцветились всеми цветами радуги. Пурпурный над левым соском переходил в красный, а на животе — отвратительное темно-желтое пятно.
Парень улыбался и нежно-нежно, почти не касаясь, гладил живот. Он дал себе зарок больше не пить. Даже пиво. Хватит с него. Вчера нахрюкался до чертиков, а что будет дальше?
Он выпил две кружки зеленого чая и раскинулся в кресле. Чувствовал он себя хуже некуда. Покоя не давал вчерашний вечерний кошмар.
Приснилось или словил глюк?
Откуда синяки?
Все усугублялось тем, что сегодня предстоял визит к новому работодателю. А выходить на улицу — в это пекло! — совсем не хотелось. Но если Александр прошляпит собеседование, то вечером ему придется объясняться перед матерью: парень не смог бы солгать ей.
Мысли о самоубийстве вновь нахлынули на Сашу. Он попытался не думать об этом, но перед глазами лишь отчетливее проявилась сцена его смерти. Вот он подходит к перекладине для сушки белья, в руках — мыло и веревка…
«Прекрати!» — приказал он самому себе.
Экран и кнопки телефона засветились оранжевым светом.
Кто-то звонил.
Кто-то хотел услышать Сашу.
Но в квартире никого не было.
Или был? Если бы Александр находился дома, то он бы почувствовал присутствие чужака. Но ни тщательный осмотр комнат, ни угрозы парня не заставили бы выйти его.
Чужак следил.
Чужак видел абсолютно все.
И чужака не существовало.
Может быть, он призрак или полтергейст?
Нет. Но иногда его размытый силуэт Саша видел в зеркалах глубокой ночью.
Он — ночной кошмар.
Он — сама квартира.
И он любил убивать.
Древний как ацтекские пирамиды.
Могучий как тигр.
И хитрый как лиса.
Супай.
Супай-смерть.
Он бродил по комнате. Его кожа была полупрозрачной — такой бывает пластинка сушеного мяса, если смотреть сквозь нее на свет. Весь он казался сухим и матовым, за исключением глаз — двух сверкающих полусфер. Огромного роста, макушка его лошадиной головы почти касалась потолка.
Ему не терпелось поскорее дождаться Александра и расправиться с ним.
Высосать его кровь.
В ночи монстр слышал, как бьется сердце парня.
Бум-бум-бум-бум-бум.
Медленно.
И так сладко.
Так сла-а-а-адко.
Монстр провел длинным когтистым пальцем по стене.
Он мог бы сделать так, чтобы Саша сам отдал ему свою кровь. Он мог оторвать голову парню одним движением руки.
Страница 5 из 8
