Наконец то, настал долгожданный час. Этой ночью бесы танцующие внутри меня умолкли и ушли на отдых. Этой ночью я убил своего брата. Он умер и все, что я ненавижу, исчезло. Да, здравствует, новогодняя ночь! Но прежде чем поведать, о способе и орудии убийства, представлюсь и кратко расскажу историю ненависти.
Добавить в моё избранное
28 мин, 7 сек 18316
И когда демон говорил, он кашлял, хрипел, из его легких вылетал сопящий и свистящий смех. И тут меня осенило — демон кашлял и смеялся в конце каждого предложения! Это был наигранный смех, фальшивый кашель, которым дух сомнения скрывал бесконтрольно вылетающее «если»! Если не буду уверен, если силы оставят меня. Я разгадал демона, и голос его исчез. Наступила тишина, а в тишине нет сомнений. «Я достигну цели», — вновь звучало в моей душе, и ко мне пришел сон.
Время шло, и уверенность вновь и вновь посещала меня, окатывая высокой волной, предавая сил в час усталости. «Ненавижу», — говорил я, и мое похудевшее тело крепло. Мой брат тоже не сдавался и все сильнее и сильнее просил прощения. Все новые врачи приходили ко мне, но я только притворялся, что беру их лекарства. Я смотрел на врачей исподлобья, и взрослые доктора робели, краснели и мялись, не выдерживая мой взгляд. Я потешался над ними, ведь был здоров.
Наступил декабрь. Но на улице не было снега, лишь холодный дождь шел каждый день. Настало время собирать части Зверя. Надо было сделать это за один раз. Если бы я приносил элементы Зверя постепенно, то после первого обнаружения испорченного чучела проход к ним оказался бы закрытым. Мой брат обожает и бережет чучела, он любит собирать безделушки и ухаживать за ними, бесполезные вещи — хобби Романа. Я опять спустился в гараж за инструментами и на этот раз мне нужен был лобзик с полотном по металлу. Надо чтобы зубчики были маленькими и частыми, чтобы спил получился аккуратным. Также в гараже я нашел фонарик «третий глаз» — приходилось работать ночью.
В ночь одиннадцатого декабря я посетил комнату чучел. Первым делом нашел дикую кошку — рысь, которая стояла, как и все остальные животные, на деревянной подставке темно — коричневого цвета. На подставках были позолоченные железные пластинки, на которых черным шрифтом писались названия экспоната. В слабом освещении третьего глаза животные пугали, казалось что вот — вот кто — то из них бросится на меня. Но я успокоил себя и преступил к действию. В ночной тишине звуки пиления, казались громче в десять раз, но я не стал работать медленней. Лобзик шел хорошо и уже через минут десять я унес рысьи лапы в сад, в потаенные кусты шиповника. На улицу я выходил через черный ход, рядом с которым была комната садовника. Я знал, что садовник любит выпить, и засыпал всегда в стереонаушниках, под музыку. Чучела не были тяжелыми. Внутренности оказались синтетическим материалом, что — то вроде пенопластовых шариков спрессованных, плотно забитых в оболочку животных. И к счастью, внутренности не сыпались. Я обезглавил и отпилил конечности волка. Его туловище было очень неудобно нести, оно закрывало собою просмотр и приходилось идти практически вслепую. И когда я чуть не запнулся, догадался идти боком, так можно было видеть, куда вступаю. Змею (это была кавказская гадюка — черная с желтыми полосками по бокам) вынес вместе с головой и крыльями степного орла.
Утром, в дверь моей комнаты постучался брат. Я не ответил, отвернулся к окну и надел на лицо маску отрешенности. Дверь открылась, Роман прошел в комнату и сел на мою кровать. Тяжело вздохнул:
— Скажи мне, Андрей, что я делаю не так, почему ты молчишь… в чем я виноват перед тобой? Помоги мне, пожалуйста, помоги…
Роман перестал говорить, он молча посидел минуту, встал и ушел, закрыв за собою дверь. Я ухмыльнулся — все шло ровно так, как планировалось. Испорченные чучела были восприняты за шалость, он думал, что это моя месть. Ох, как он ошибался, мой глупый брат. Под моей подушкой лежала смерть Романа — длинная цыганская иголка и прочная шелковая нить. Да, мне оставалось сшить Чудо — Зверя и ночью двенадцатого декабря я приступил к делу. Никто не преграждал мой путь. Брат ничего не изменил, той ночью все спали, за мной не следили и не присматривали. Я взял тележку и рулон целлофановой пленки рядом с домиком садовника, где хранились его инструменты. Надо было увезти зверя подальше от дома и спрятать до нужного часа. Мне нельзя было рисковать, слишком много сделано, слишком много потрачено сил. Я увез Зверя подальше в сосновый бор и приступил к работе. На улице было прохладно, и не прекращал моросить холодный дождь, который ритмично барабанил по капюшону моей куртки. В глубине соснового бора я нашел длинный извилистый ручей. Он выходил из маленького склона и скрывался в глубокой земляной норе под высокой сосной. Размытые корни сосны напоминали пальцы чудовищной руки, что оберегала, скрывала и защищала нору от непрошенных гостей. Мне вспомнилась повесть Гоголя «Вий». Здесь, в норе ручья, под присмотром Вия, сделал свой тайник для Зверя.
Я принялся сшивать чудовище. Вначале пришил кошачьи лапы, и дело мое спорилось. Правда, несколько раз уколол пальцы до крови, но боли почти не чувствовал из-за холода. Стужа не мешала мне, а наоборот поддерживала температуру моего сердца. Труднее всего было пришивать крылья — приходилось ловчиться работать иглой и одновременно прижимать крылья грудью и зажимать подмышкой.
Время шло, и уверенность вновь и вновь посещала меня, окатывая высокой волной, предавая сил в час усталости. «Ненавижу», — говорил я, и мое похудевшее тело крепло. Мой брат тоже не сдавался и все сильнее и сильнее просил прощения. Все новые врачи приходили ко мне, но я только притворялся, что беру их лекарства. Я смотрел на врачей исподлобья, и взрослые доктора робели, краснели и мялись, не выдерживая мой взгляд. Я потешался над ними, ведь был здоров.
Наступил декабрь. Но на улице не было снега, лишь холодный дождь шел каждый день. Настало время собирать части Зверя. Надо было сделать это за один раз. Если бы я приносил элементы Зверя постепенно, то после первого обнаружения испорченного чучела проход к ним оказался бы закрытым. Мой брат обожает и бережет чучела, он любит собирать безделушки и ухаживать за ними, бесполезные вещи — хобби Романа. Я опять спустился в гараж за инструментами и на этот раз мне нужен был лобзик с полотном по металлу. Надо чтобы зубчики были маленькими и частыми, чтобы спил получился аккуратным. Также в гараже я нашел фонарик «третий глаз» — приходилось работать ночью.
В ночь одиннадцатого декабря я посетил комнату чучел. Первым делом нашел дикую кошку — рысь, которая стояла, как и все остальные животные, на деревянной подставке темно — коричневого цвета. На подставках были позолоченные железные пластинки, на которых черным шрифтом писались названия экспоната. В слабом освещении третьего глаза животные пугали, казалось что вот — вот кто — то из них бросится на меня. Но я успокоил себя и преступил к действию. В ночной тишине звуки пиления, казались громче в десять раз, но я не стал работать медленней. Лобзик шел хорошо и уже через минут десять я унес рысьи лапы в сад, в потаенные кусты шиповника. На улицу я выходил через черный ход, рядом с которым была комната садовника. Я знал, что садовник любит выпить, и засыпал всегда в стереонаушниках, под музыку. Чучела не были тяжелыми. Внутренности оказались синтетическим материалом, что — то вроде пенопластовых шариков спрессованных, плотно забитых в оболочку животных. И к счастью, внутренности не сыпались. Я обезглавил и отпилил конечности волка. Его туловище было очень неудобно нести, оно закрывало собою просмотр и приходилось идти практически вслепую. И когда я чуть не запнулся, догадался идти боком, так можно было видеть, куда вступаю. Змею (это была кавказская гадюка — черная с желтыми полосками по бокам) вынес вместе с головой и крыльями степного орла.
Утром, в дверь моей комнаты постучался брат. Я не ответил, отвернулся к окну и надел на лицо маску отрешенности. Дверь открылась, Роман прошел в комнату и сел на мою кровать. Тяжело вздохнул:
— Скажи мне, Андрей, что я делаю не так, почему ты молчишь… в чем я виноват перед тобой? Помоги мне, пожалуйста, помоги…
Роман перестал говорить, он молча посидел минуту, встал и ушел, закрыв за собою дверь. Я ухмыльнулся — все шло ровно так, как планировалось. Испорченные чучела были восприняты за шалость, он думал, что это моя месть. Ох, как он ошибался, мой глупый брат. Под моей подушкой лежала смерть Романа — длинная цыганская иголка и прочная шелковая нить. Да, мне оставалось сшить Чудо — Зверя и ночью двенадцатого декабря я приступил к делу. Никто не преграждал мой путь. Брат ничего не изменил, той ночью все спали, за мной не следили и не присматривали. Я взял тележку и рулон целлофановой пленки рядом с домиком садовника, где хранились его инструменты. Надо было увезти зверя подальше от дома и спрятать до нужного часа. Мне нельзя было рисковать, слишком много сделано, слишком много потрачено сил. Я увез Зверя подальше в сосновый бор и приступил к работе. На улице было прохладно, и не прекращал моросить холодный дождь, который ритмично барабанил по капюшону моей куртки. В глубине соснового бора я нашел длинный извилистый ручей. Он выходил из маленького склона и скрывался в глубокой земляной норе под высокой сосной. Размытые корни сосны напоминали пальцы чудовищной руки, что оберегала, скрывала и защищала нору от непрошенных гостей. Мне вспомнилась повесть Гоголя «Вий». Здесь, в норе ручья, под присмотром Вия, сделал свой тайник для Зверя.
Я принялся сшивать чудовище. Вначале пришил кошачьи лапы, и дело мое спорилось. Правда, несколько раз уколол пальцы до крови, но боли почти не чувствовал из-за холода. Стужа не мешала мне, а наоборот поддерживала температуру моего сердца. Труднее всего было пришивать крылья — приходилось ловчиться работать иглой и одновременно прижимать крылья грудью и зажимать подмышкой.
Страница 6 из 8
