До Лиссонвилля оставалось миль семьдесят. Семьдесят миль. Веселый, улыбчивый дальнобойщик Гарри, которого Тони остановил на дороге, мог довезти его лишь до Уинхеда. Дальше бело-красный «кенворд» Гарри сворачивал на запад и уносился в старую добрую Оклахому. Но Тони это вполне устраивало: от Уинхеда до Лиссонвилля — рукой подать.
Добавить в моё избранное
29 мин, 48 сек 10488
Все гостиничные домики были на одно лицо, отличаясь лишь небольшим, прибитым на углу, номерком. Тони без труда нашел одиннадцатый и стал с нетерпением дожидаться Лиззи. Он надеялся, что она придет одна и он сумеет без помех поговорить с ней.
Минут через пять девушка появилась из-за угла кафе и не спеша стала приближаться. Тони был на пределе: это была она, его Лиззи, и хотя внешне несколько изменилась — осунулась, потемнела, — он узнал бы ее из тысячи. Разве можно забыть эти милые черты — они снились ему все три долгие года разлуки. Сколько раз он представлял себе их встречу, представлял, как обнимет её, прижмет к себе, заглянет в очаровательные глаза, осторожно проведет пальцами по лицу, чтобы ощутить каждую впадинку, каждый выступ, каждую дрожащую жилку. Но, похоже, сейчас он не сможет перекинуться с ней даже двумя словами: на углу кафе снова, как страж, застыл Томас Пейн, приняв все ту же монументальную позу со скрещением рук. Даже отсюда видно, сколько в его взгляде подозрительности и недоброжелательности.
И все же Тони осмелился заговорить с Лиззи, краем глаза следя за Пейном. Заговорил полушепотом, стараясь почти не раскрывать губ: вдруг Пейн читает по губам, а Тони совсем не хотел неприятностей для Лиззи. Однако как трудно сдержаться!
Лиззи тоже, он видел, была взволнована. Она все-таки узнала его, не смогла забыть! И как невыносимо быть рядом и даже не сметь прикоснуться друг к другу.
Тони с Лиззи подошли к номеру. Девушка жестом остановила его, открыла дверь и вошла внутрь. Тони наполовину скрылся от взгляда Пейна, но войти в помещение не решился — он мог просто сорваться, броситься к ее ногам и начать целовать их. А это в странных и непредсказуемых обстоятельствах было бы настоящим безумием. Сейчас Тони только и оставалось, что скрытно любоваться своей возлюбленной и искоса контролировать Пейна.
Лиззи, едва вошла в комнату, забыла про постель, прижалась грудью к притолоке двери со стороны, незаметной для мужа, и вволю отдалась распиравшим ее чувствам. Она быстро и почти бессвязно, сквозь прорывающиеся стоны и вздохи, заговорила. И столько было любви в ее словах, столько радости и вместе с тем боли.
— Но Лиззи, Лиззи!— не удержался и Тони. — Почему? Почему ты с ним?!
— Не спрашивай, Тони, не спрашивай, мой любимый! Я уже не та, совсем не та!— говорила девушка и плакала.
— Лиззи! Лиззи!— от волнения Тони задыхался. — Но почему мы не можем уехать? Я же приехал за тобой, Лиззи, за тобой!
— Нет, нет! Нельзя, Тони, нельзя! Уже нельзя!— разрыдалась она снова. — И тебе оставаться здесь нельзя: тут смерть, тут кругом смерть, Тони. Уезжай!
— Без тебя я никуда не поеду, Лиззи, никуда!
Девушка была в отчаянии.
— Милый, прошу тебя: уезжай и не спрашивай ни о чем. Пожалуйста, Тони, пожалуйста!
Они не договорили. Тони заметил, что Томас Пейн, очевидно, встревоженный тем, как долго затянулось вселение, направился по тропинке прямо к ним.
Тони сказал об этом Лиззи, и она быстро бросилась стелить постель.
Когда на пороге вырос Пейн, Лиззи уже вытерла слезы и протирала на тумбочках пыль.
— Почему так долго?— спросил он сурово.
— Здесь так много пыли, — ответила ему Лиззи, пряча воспаленные глаза. — Ты же знаешь, тут давно не было постояльцев.
— Ладно, иди. Хватит вылизывать, — Пейн пристально посмотрел на Тони и, когда Лиззи вышла, злорадно ухмыльнулся и сказал:
— Желаю молодому человеку спокойной ночи. Главное — запритесь покрепче. Городок наш хоть и маленький, но беспокойный. Новым людям бывает в нем не совсем удобно.
— Спасибо за предупреждение, — не отводя взгляда от глаз Пейна, произнес Тони. — Воспользуюсь вашим добрым советом.
Пейн вышел, и Тони сразу же затворил за ним дверь на щеколду.
Как все странно в этом Лиссонвилле, подумал, оставшись наедине. Поначалу его никто не хотел сюда подкинуть, затем дивное скопище уродцев, ходившее за ним по пятам, потом скованная Лиззи и этот Пейн со своими загадочными намеками.
А атмосфера? Какая-то душная атмосфера, какое-то непонятное ощущение чего-то необычного.
И животные… Как он сразу не обратил внимание: ему по пути не встретилась ни одна собака, ни одна кошка. Он не вспомнит, слышал ли вообще в городке щебетанье обыкновенных воробьев? Сухой, спертый воздух, обветшавшие постройки, больные люди, странный Пейн, измученная Лиззи.
Тони стало душно. «Что здесь происходит, черт возьми?» — задавался он одним и тем же вопросом и не знал на него ответа.
Стемнело. Тони забрался в постель, попытался еще раз проанализировать увиденное и услышанное, но так и не смог прийти ни к какому разумному объяснению происходящего. Все было слишком неопределенным, слишком таинственным и необъяснимым.
Что он будет делать? Лиззи явно не любит мужа, было сразу понятно.
Минут через пять девушка появилась из-за угла кафе и не спеша стала приближаться. Тони был на пределе: это была она, его Лиззи, и хотя внешне несколько изменилась — осунулась, потемнела, — он узнал бы ее из тысячи. Разве можно забыть эти милые черты — они снились ему все три долгие года разлуки. Сколько раз он представлял себе их встречу, представлял, как обнимет её, прижмет к себе, заглянет в очаровательные глаза, осторожно проведет пальцами по лицу, чтобы ощутить каждую впадинку, каждый выступ, каждую дрожащую жилку. Но, похоже, сейчас он не сможет перекинуться с ней даже двумя словами: на углу кафе снова, как страж, застыл Томас Пейн, приняв все ту же монументальную позу со скрещением рук. Даже отсюда видно, сколько в его взгляде подозрительности и недоброжелательности.
И все же Тони осмелился заговорить с Лиззи, краем глаза следя за Пейном. Заговорил полушепотом, стараясь почти не раскрывать губ: вдруг Пейн читает по губам, а Тони совсем не хотел неприятностей для Лиззи. Однако как трудно сдержаться!
Лиззи тоже, он видел, была взволнована. Она все-таки узнала его, не смогла забыть! И как невыносимо быть рядом и даже не сметь прикоснуться друг к другу.
Тони с Лиззи подошли к номеру. Девушка жестом остановила его, открыла дверь и вошла внутрь. Тони наполовину скрылся от взгляда Пейна, но войти в помещение не решился — он мог просто сорваться, броситься к ее ногам и начать целовать их. А это в странных и непредсказуемых обстоятельствах было бы настоящим безумием. Сейчас Тони только и оставалось, что скрытно любоваться своей возлюбленной и искоса контролировать Пейна.
Лиззи, едва вошла в комнату, забыла про постель, прижалась грудью к притолоке двери со стороны, незаметной для мужа, и вволю отдалась распиравшим ее чувствам. Она быстро и почти бессвязно, сквозь прорывающиеся стоны и вздохи, заговорила. И столько было любви в ее словах, столько радости и вместе с тем боли.
— Но Лиззи, Лиззи!— не удержался и Тони. — Почему? Почему ты с ним?!
— Не спрашивай, Тони, не спрашивай, мой любимый! Я уже не та, совсем не та!— говорила девушка и плакала.
— Лиззи! Лиззи!— от волнения Тони задыхался. — Но почему мы не можем уехать? Я же приехал за тобой, Лиззи, за тобой!
— Нет, нет! Нельзя, Тони, нельзя! Уже нельзя!— разрыдалась она снова. — И тебе оставаться здесь нельзя: тут смерть, тут кругом смерть, Тони. Уезжай!
— Без тебя я никуда не поеду, Лиззи, никуда!
Девушка была в отчаянии.
— Милый, прошу тебя: уезжай и не спрашивай ни о чем. Пожалуйста, Тони, пожалуйста!
Они не договорили. Тони заметил, что Томас Пейн, очевидно, встревоженный тем, как долго затянулось вселение, направился по тропинке прямо к ним.
Тони сказал об этом Лиззи, и она быстро бросилась стелить постель.
Когда на пороге вырос Пейн, Лиззи уже вытерла слезы и протирала на тумбочках пыль.
— Почему так долго?— спросил он сурово.
— Здесь так много пыли, — ответила ему Лиззи, пряча воспаленные глаза. — Ты же знаешь, тут давно не было постояльцев.
— Ладно, иди. Хватит вылизывать, — Пейн пристально посмотрел на Тони и, когда Лиззи вышла, злорадно ухмыльнулся и сказал:
— Желаю молодому человеку спокойной ночи. Главное — запритесь покрепче. Городок наш хоть и маленький, но беспокойный. Новым людям бывает в нем не совсем удобно.
— Спасибо за предупреждение, — не отводя взгляда от глаз Пейна, произнес Тони. — Воспользуюсь вашим добрым советом.
Пейн вышел, и Тони сразу же затворил за ним дверь на щеколду.
Как все странно в этом Лиссонвилле, подумал, оставшись наедине. Поначалу его никто не хотел сюда подкинуть, затем дивное скопище уродцев, ходившее за ним по пятам, потом скованная Лиззи и этот Пейн со своими загадочными намеками.
А атмосфера? Какая-то душная атмосфера, какое-то непонятное ощущение чего-то необычного.
И животные… Как он сразу не обратил внимание: ему по пути не встретилась ни одна собака, ни одна кошка. Он не вспомнит, слышал ли вообще в городке щебетанье обыкновенных воробьев? Сухой, спертый воздух, обветшавшие постройки, больные люди, странный Пейн, измученная Лиззи.
Тони стало душно. «Что здесь происходит, черт возьми?» — задавался он одним и тем же вопросом и не знал на него ответа.
Стемнело. Тони забрался в постель, попытался еще раз проанализировать увиденное и услышанное, но так и не смог прийти ни к какому разумному объяснению происходящего. Все было слишком неопределенным, слишком таинственным и необъяснимым.
Что он будет делать? Лиззи явно не любит мужа, было сразу понятно.
Страница 6 из 9
