В тот июньский день я пришел ранним утром на пляж и долго топтал песок на морском берегу, никак не решаясь залезть в холодную воду. Подстилки немногочисленных отдыхающих одинокими оазисами расположились в разных частях пляжа — было просторно и свободно, как обычно бывает в наших краях ранним летом. Рядом со мной, на границе прибоя, мальчуган лет пяти, в белых трусах, строил замок из мокрого песка…
Добавить в моё избранное
30 мин, 24 сек 15912
— У тебя сейчас есть жена, девушка?
Я отрицательно покачал головой и почувствовал себя девственником на заклании.
— Но отношения уже были? — продолжал допытываться он.
— Были, но у меня не было обязательств перед ними, и я еще ни с кем не жил, — быстро проговорил я, надеясь, что он не будет выяснить действительно ли у меня были отношения.
Которых в общем-то еще не было…
Но он и сам об этом догадался, сказав:
— С этого и надо начинать, пацан. Тебе будет трудно понять нас. Даже невозможно в какой-то мере…
— У вас наверняка было что-то особенное? Ведь все отношения индивидуальны…
— О, да! — он кивнул. — Особенностей хватало.
Он обнял меня за плечо, и мурашки снова прошли по моему телу.
— Десять лет я с ней. Тебе такое трудно представить. Тебе недавно оконченная школа кажется вечностью, а мы были вместе десять лет. Долгих, сраных десять лет.
Мне казалось, что он себя загипнотизирует самоповтором и я спокойно утеку, но это я только размечтался. Он сжал мое плечо, царапнув ногтями, и продолжил воспоминания.
— Десять лет она меня обманывала. Десять лет я жил окруженный враньем и я понимал, что в этом году все изменится, что долго так не может быть, и моя школа ошибок должна закончится. Моя жена изменяла мне! Даже не знаю, можно ли назвать изменой охоту. Эта стерва охотилась на мужчин.
Его рассказ стал походить на выдумку, но я конечно делал вид, что внимательно слушаю.
— Через секс она заряжалась от мужчин энергией. Я бы никогда в такое не поверил, если бы не испытывал на себе этого, каждый раз занимаясь с ней любовью. Я был как выжатый лимон, а она лежала рядом и самодовольно мурлыкала, слизывая остатки моих сил. Для меня интимные отношения с ней были жертвоприношением ради любви. Но ей было мало меня и она искала приключений на стороне.
— Может быть в этом не было никакого вампиризма? Она была нимфоманкой?
Он глянул на меня с досадой, так хорошо сыгранной, а может и не сыгранной, может он говорил правду и хотел, чтобы я поверил ему…
— Нет, я это чувствовал и она сама признавалась. Я познакомился с ней в баре. Снял ее за деньги, как обычную проститутку. После первого траха — самое лучшее было расстаться с ней, выкинуть из головы. Но я не смог. И сделал самую большую ошибку, которую делает мужчина — увлекся ей. Сначала постоянный клиент, потом приятель, с которым она проводила время после работы. Я словно забыл о том, что у нас было, кем она была. И вскоре она стала моей женой.
— Зачем было женится? И как могло тянуть на секс, отнимавший все силы — он был какой-то особенный? — спросил я, и тут же пожалел, что дал ему повод придумывать очередные небылицы.
— Секс всегда особенный, когда занимаешься с тем, кого по настоящему хочешь, — сакраментально сообщил он. — Ты это поймешь, если…, — пауза и хитрый, с издевкой, взгляд на меня, — проживешь достаточно долго… Я доходил до клинической смерти и все ради нее. Иногда она удовлетворяла меня, позволяя мне сохранить силы, но к сожалению не любила доставлять удовольствие бескорыстно, а если происходило такое, то она не получала от этого сил. И я, каждый раз после того, как получал больше удовольствия от близости, чем она — подозревал, что она ходит налево. Пытается добрать недополученное, заодно отомстив мне — ведь знала, сучка драная, что я любил ее.
Он рукой указал на берег и спросил:
— Тебе нравится то тело, в красном купальнике?
Я пригляделся к блондинке лежавшей на боку, возле самой линии прибоя. Ее ноги омывались набегающими волнами, а бронзовое тело, смазанное кремом для загара, сверкало на солнце.
— Слишком далеко, чтобы говорить определенно…
— Но я же и говорю: тело. Я не спрашиваю про лицо. Тебе нравится ее тело? Отсюда достаточно хорошо видно, что она прекрасно сложена: сиськи, жопа — все при ней. А, та чернявенькая, зашедшая в воду? Фигурка худосочная, но личико симпатичное; видно без бинокля…
Я смотрел на длинноволосую брюнетку, дельфином поплывшую в нашу сторону. Лицо не мог разглядеть, но мне показалось, что она действительно красивая…
Я представил, как плыву к ней, чтобы увидеть ее красивое лицо. Рискую жизнью ради этого, вот-вот мы сблизимся. Противное прикосновение скользких пальцев к моему плечу, разрушило эту картинку.
Я не доплыл до нее даже в воображении. Я был в его власти.
— Допустим, нравится, — недовольно бросил я.
— Хотел бы перепихнутся с ними? — он снова, по-приятельски, хлопнул меня по плечу. — Признайся, честно, пацан…
В тот момент, я не то что не думал о сексе, а понимал, что шансы мои на успех с любой красавицей на берегу, даже при условии ее сверхдоступности, обусловленной желанием любой ценой решить сексуальные проблемы, в моем нынешнем положении, между жизнью и смертью, минимальны и раздраженно спросил:
— К чему этот вопрос?
Я отрицательно покачал головой и почувствовал себя девственником на заклании.
— Но отношения уже были? — продолжал допытываться он.
— Были, но у меня не было обязательств перед ними, и я еще ни с кем не жил, — быстро проговорил я, надеясь, что он не будет выяснить действительно ли у меня были отношения.
Которых в общем-то еще не было…
Но он и сам об этом догадался, сказав:
— С этого и надо начинать, пацан. Тебе будет трудно понять нас. Даже невозможно в какой-то мере…
— У вас наверняка было что-то особенное? Ведь все отношения индивидуальны…
— О, да! — он кивнул. — Особенностей хватало.
Он обнял меня за плечо, и мурашки снова прошли по моему телу.
— Десять лет я с ней. Тебе такое трудно представить. Тебе недавно оконченная школа кажется вечностью, а мы были вместе десять лет. Долгих, сраных десять лет.
Мне казалось, что он себя загипнотизирует самоповтором и я спокойно утеку, но это я только размечтался. Он сжал мое плечо, царапнув ногтями, и продолжил воспоминания.
— Десять лет она меня обманывала. Десять лет я жил окруженный враньем и я понимал, что в этом году все изменится, что долго так не может быть, и моя школа ошибок должна закончится. Моя жена изменяла мне! Даже не знаю, можно ли назвать изменой охоту. Эта стерва охотилась на мужчин.
Его рассказ стал походить на выдумку, но я конечно делал вид, что внимательно слушаю.
— Через секс она заряжалась от мужчин энергией. Я бы никогда в такое не поверил, если бы не испытывал на себе этого, каждый раз занимаясь с ней любовью. Я был как выжатый лимон, а она лежала рядом и самодовольно мурлыкала, слизывая остатки моих сил. Для меня интимные отношения с ней были жертвоприношением ради любви. Но ей было мало меня и она искала приключений на стороне.
— Может быть в этом не было никакого вампиризма? Она была нимфоманкой?
Он глянул на меня с досадой, так хорошо сыгранной, а может и не сыгранной, может он говорил правду и хотел, чтобы я поверил ему…
— Нет, я это чувствовал и она сама признавалась. Я познакомился с ней в баре. Снял ее за деньги, как обычную проститутку. После первого траха — самое лучшее было расстаться с ней, выкинуть из головы. Но я не смог. И сделал самую большую ошибку, которую делает мужчина — увлекся ей. Сначала постоянный клиент, потом приятель, с которым она проводила время после работы. Я словно забыл о том, что у нас было, кем она была. И вскоре она стала моей женой.
— Зачем было женится? И как могло тянуть на секс, отнимавший все силы — он был какой-то особенный? — спросил я, и тут же пожалел, что дал ему повод придумывать очередные небылицы.
— Секс всегда особенный, когда занимаешься с тем, кого по настоящему хочешь, — сакраментально сообщил он. — Ты это поймешь, если…, — пауза и хитрый, с издевкой, взгляд на меня, — проживешь достаточно долго… Я доходил до клинической смерти и все ради нее. Иногда она удовлетворяла меня, позволяя мне сохранить силы, но к сожалению не любила доставлять удовольствие бескорыстно, а если происходило такое, то она не получала от этого сил. И я, каждый раз после того, как получал больше удовольствия от близости, чем она — подозревал, что она ходит налево. Пытается добрать недополученное, заодно отомстив мне — ведь знала, сучка драная, что я любил ее.
Он рукой указал на берег и спросил:
— Тебе нравится то тело, в красном купальнике?
Я пригляделся к блондинке лежавшей на боку, возле самой линии прибоя. Ее ноги омывались набегающими волнами, а бронзовое тело, смазанное кремом для загара, сверкало на солнце.
— Слишком далеко, чтобы говорить определенно…
— Но я же и говорю: тело. Я не спрашиваю про лицо. Тебе нравится ее тело? Отсюда достаточно хорошо видно, что она прекрасно сложена: сиськи, жопа — все при ней. А, та чернявенькая, зашедшая в воду? Фигурка худосочная, но личико симпатичное; видно без бинокля…
Я смотрел на длинноволосую брюнетку, дельфином поплывшую в нашу сторону. Лицо не мог разглядеть, но мне показалось, что она действительно красивая…
Я представил, как плыву к ней, чтобы увидеть ее красивое лицо. Рискую жизнью ради этого, вот-вот мы сблизимся. Противное прикосновение скользких пальцев к моему плечу, разрушило эту картинку.
Я не доплыл до нее даже в воображении. Я был в его власти.
— Допустим, нравится, — недовольно бросил я.
— Хотел бы перепихнутся с ними? — он снова, по-приятельски, хлопнул меня по плечу. — Признайся, честно, пацан…
В тот момент, я не то что не думал о сексе, а понимал, что шансы мои на успех с любой красавицей на берегу, даже при условии ее сверхдоступности, обусловленной желанием любой ценой решить сексуальные проблемы, в моем нынешнем положении, между жизнью и смертью, минимальны и раздраженно спросил:
— К чему этот вопрос?
Страница 6 из 9
