Айрис открыла глаза не сразу, боясь того, что может увидеть…
Добавить в моё избранное
30 мин, 38 сек 16222
Она сильно сжала ладони в кулаки, отчего из них брызнула кровь, но девушка этого даже не заметила. Айрис ждала своего мучителя и высматривала, из какого темного угла эта тварь выползет.
Как будто живой, проигрыватель сам заиграл ненавистный мотивчик, и внутри подсознания загорелось чувство, доселе дремавшее. В помещении из ниоткуда возникла тень отца. Скользкая, струящаяся тьма окружала его тело нечестивым ореолом. На наглом лице играла развратная улыбочка. Глаза сверлили Айрис и будто дразнили ее.
В этот миг девушка услышала тревожные нотки внутреннего голоса. Он взывал к ней, но оставался без ответа.
В голове эхом звучал и растворялся в пустоте голос доктора Генри.
— Ты знаешь, мы можем справиться с твоими страхами, можем одолеть их. Для этого необходимо сделать самое трудное — встретиться с ними лицом к лицу. Иначе они сломают тебя окончательно, превратят твою жизнь в бесконечный кошмар. Этого допустить нельзя. Читала когда-нибудь Фрэнка Герберта? Вот у него встречается хорошая, интересная мысль, что страх — это убийца разума. Страх поглощает нас, мешает действовать согласно нашей воле, подавляет нашу решимость. Мы избавимся от страха, Айрис. И для этого мы должны столкнуть тебя с ним лоб в лоб. Ты совершишь тяжелое путешествие внутрь своей души. Знаешь, я часто люблю говорить себе: «Человеческая душа — это дом, в котором тысяча дверей». И некоторые двери мы по собственной воле запираем, так как они хранят запретные, страшные вещи. Возможно, сегодня тебе придется войти в несколько таких дверей. Но ты должна быть мужественна, потому что я буду с тобой и буду направлять тебя. Моя идея, Айрис, состоит в том, чтобы погрузить тебя в глубокий сон. Ты сможешь слышать меня и странствовать по миру своей души. И обязательно должна будешь отыскать источник своих кошмаров. Отыскать — и сразиться с ними! Только так мы навсегда изгоним твои страхи. Ты готова? Тогда слушай меня, слушай только мой голос. Прими удобное положение в кресле, очисти голову от всяких мыслей. Ты слушаешь только меня. Постепенно твои веки будут тяжелеть. Когда я досчитаю до десяти, ты уснешь и окажешься там, где всё началось.
Я наблюдал ее, постепенно погружающуюся в гипнотический транс: лицо приняло тревожное выражение, каждая клеточка тела напряглась. Там, в глубинах своих видений, она, открыв одну из многих тысяч дверей своей души, очутилась возле своего дома.
Айрис стояла напротив омерзительного олицетворения отца, одетая в пылающее багровое одеяние. Ее глаза сверкали и всякий страх отсутствовал. Голос всё не утихал, требуя от девушки ответить ему. Но ее ничего более не интересовало. Из всех щелей и темных дыр на чердак просачивались бесформенные твари с множеством голов и конечностей. Их крики заполнили помещение, всё вокруг сотрясалось и вот-вот могло обрушиться. Извиваясь и переползая, скользкие и теплые существа грязного, будто выгоревшего черного цвета облепили девушку со всех сторон. Она улыбалась и чувствовала сладострастное наслаждение, в глазах молниями сверкало ликование.
Тень отца задрожала, распадаясь, и исторгла сгустки тьмы, таявшие в падении. Айрис раскинула руки в стороны, хищно улыбнулась и начала медленное приближение к своей жертве. В правой руке сам собой возник топор, нечеловеческий смех девушки заглушил все прочие звуки. Иголка проигрывателя слетела с пластинки, музыкальный аппарат покрылся бугорками и загорелся. От бывшего насильника осталось только человеческое тело, свернувшееся в комок и умолявшее о пощаде. Окружавшие девушку воплощения ее ненависти и ярости, разошлись в разные стороны и окружили мужчину. Они обхватывали его руки и ноги со всех сторон, выпрямляя, вытягивая тело. Он вопил и визжал, но порождения кошмара продолжали сдавливать конечности и заставляли отца-извращенца распластаться на спине. Айрис подошла к нему и, хохоча, стала наносить топором удар за ударом, уродуя и калеча руки и ноги. Вопль боли и злорадствующий смех диссонировали между собой и создавали жуткую вакханалию звуков. Кровь брызгала и текла из ран, заливая лицо Айрис, ее руки, ее багровый наряд, ее нечеловеческих слуг. Бывший насильник, а теперь жертва новорожденного палача, захлебывался в собственной рвоте и превращался в бесформенную мясную кашу под жестокими ударами топора.
Айрис ликовала и чувствовала безмерное наслаждение. Его ни с чем нельзя было сравнить. Никогда еще в своей жизни девушка не ощущала себя такой счастливой и настолько удовлетворенной. Ей приносил неописуемое удовольствие каждый взмах и каждый удар оружия о слабое, хрупкое тело. Создания, рожденные ожесточившимся разумом, заполнили собой всё пространство. Ничего нельзя было разглядеть, но топор продолжал рубить тело отца — человека, навсегда сломавшего жизнь маленькой девочке. Сладострастная ненависть теперь становилась ее сущностью. Кроме нее ничто больше не могло принести столько удовольствия, ничто не могло насытить алчущее крови естество.
Как будто живой, проигрыватель сам заиграл ненавистный мотивчик, и внутри подсознания загорелось чувство, доселе дремавшее. В помещении из ниоткуда возникла тень отца. Скользкая, струящаяся тьма окружала его тело нечестивым ореолом. На наглом лице играла развратная улыбочка. Глаза сверлили Айрис и будто дразнили ее.
В этот миг девушка услышала тревожные нотки внутреннего голоса. Он взывал к ней, но оставался без ответа.
В голове эхом звучал и растворялся в пустоте голос доктора Генри.
— Ты знаешь, мы можем справиться с твоими страхами, можем одолеть их. Для этого необходимо сделать самое трудное — встретиться с ними лицом к лицу. Иначе они сломают тебя окончательно, превратят твою жизнь в бесконечный кошмар. Этого допустить нельзя. Читала когда-нибудь Фрэнка Герберта? Вот у него встречается хорошая, интересная мысль, что страх — это убийца разума. Страх поглощает нас, мешает действовать согласно нашей воле, подавляет нашу решимость. Мы избавимся от страха, Айрис. И для этого мы должны столкнуть тебя с ним лоб в лоб. Ты совершишь тяжелое путешествие внутрь своей души. Знаешь, я часто люблю говорить себе: «Человеческая душа — это дом, в котором тысяча дверей». И некоторые двери мы по собственной воле запираем, так как они хранят запретные, страшные вещи. Возможно, сегодня тебе придется войти в несколько таких дверей. Но ты должна быть мужественна, потому что я буду с тобой и буду направлять тебя. Моя идея, Айрис, состоит в том, чтобы погрузить тебя в глубокий сон. Ты сможешь слышать меня и странствовать по миру своей души. И обязательно должна будешь отыскать источник своих кошмаров. Отыскать — и сразиться с ними! Только так мы навсегда изгоним твои страхи. Ты готова? Тогда слушай меня, слушай только мой голос. Прими удобное положение в кресле, очисти голову от всяких мыслей. Ты слушаешь только меня. Постепенно твои веки будут тяжелеть. Когда я досчитаю до десяти, ты уснешь и окажешься там, где всё началось.
Я наблюдал ее, постепенно погружающуюся в гипнотический транс: лицо приняло тревожное выражение, каждая клеточка тела напряглась. Там, в глубинах своих видений, она, открыв одну из многих тысяч дверей своей души, очутилась возле своего дома.
Айрис стояла напротив омерзительного олицетворения отца, одетая в пылающее багровое одеяние. Ее глаза сверкали и всякий страх отсутствовал. Голос всё не утихал, требуя от девушки ответить ему. Но ее ничего более не интересовало. Из всех щелей и темных дыр на чердак просачивались бесформенные твари с множеством голов и конечностей. Их крики заполнили помещение, всё вокруг сотрясалось и вот-вот могло обрушиться. Извиваясь и переползая, скользкие и теплые существа грязного, будто выгоревшего черного цвета облепили девушку со всех сторон. Она улыбалась и чувствовала сладострастное наслаждение, в глазах молниями сверкало ликование.
Тень отца задрожала, распадаясь, и исторгла сгустки тьмы, таявшие в падении. Айрис раскинула руки в стороны, хищно улыбнулась и начала медленное приближение к своей жертве. В правой руке сам собой возник топор, нечеловеческий смех девушки заглушил все прочие звуки. Иголка проигрывателя слетела с пластинки, музыкальный аппарат покрылся бугорками и загорелся. От бывшего насильника осталось только человеческое тело, свернувшееся в комок и умолявшее о пощаде. Окружавшие девушку воплощения ее ненависти и ярости, разошлись в разные стороны и окружили мужчину. Они обхватывали его руки и ноги со всех сторон, выпрямляя, вытягивая тело. Он вопил и визжал, но порождения кошмара продолжали сдавливать конечности и заставляли отца-извращенца распластаться на спине. Айрис подошла к нему и, хохоча, стала наносить топором удар за ударом, уродуя и калеча руки и ноги. Вопль боли и злорадствующий смех диссонировали между собой и создавали жуткую вакханалию звуков. Кровь брызгала и текла из ран, заливая лицо Айрис, ее руки, ее багровый наряд, ее нечеловеческих слуг. Бывший насильник, а теперь жертва новорожденного палача, захлебывался в собственной рвоте и превращался в бесформенную мясную кашу под жестокими ударами топора.
Айрис ликовала и чувствовала безмерное наслаждение. Его ни с чем нельзя было сравнить. Никогда еще в своей жизни девушка не ощущала себя такой счастливой и настолько удовлетворенной. Ей приносил неописуемое удовольствие каждый взмах и каждый удар оружия о слабое, хрупкое тело. Создания, рожденные ожесточившимся разумом, заполнили собой всё пространство. Ничего нельзя было разглядеть, но топор продолжал рубить тело отца — человека, навсегда сломавшего жизнь маленькой девочке. Сладострастная ненависть теперь становилась ее сущностью. Кроме нее ничто больше не могло принести столько удовольствия, ничто не могло насытить алчущее крови естество.
Страница 8 из 9
