Дольмен

В школе я, с трудом дождавшись конца занятий, спешил домой, где, перекусив на скорую руку, забивался в свою комнату, со своими книгами и своими грезами. Уже после нескольких минут чтения перед моими глазами вставали кровавые и величественные картины времен юности человечества. Особенно мне нравилось читать о древнем мире и Раннем Средневековье. Вместе с Арминием и его воинами я бежал сквозь чащу Тевтобургского леса, дрожа от ярости и желая поскорее дать бой римлянам, вторгшимся на земли моего племени. Или напротив — я чувствовал себя солдатом одного из победоносных легионов, вместе с Цезарем приводившим к покорности Галлию, высаживающимся в составе военной экспедиции Сципиона на карфагенский берег, с Помпеем и Траяном, сражавшимся с армиями варварских царств Востока. Я жадно читал о победоносных ордах кочевников — от гуннов до монголов, кровавым приливом столетие за столетием прикатывавшим из глубин Азии, восхищался героизмом спартанцев вставших на пути огромной персидской армии; с содроганием узнавал кровавые подробности ацтекских жертвоприношений.

Стоит ли удивляться, что после школы вопрос куда поступить для меня не стоял-конечно на исторический факультет. Без особого труда сдав экзамены, я целиком погрузился в учебу. Здесь я рассчитывал найти единомышленников, с которыми мне было бы интересно поговорить о том, что произошло за сотни и тысячи лет до нашего рождения. Однако вскоре после поступления, я был несколько разочарован, — искренних служителей Клио у нас на факультете было немного, большинство студентов предпочитало простые и безыскусные радости современной жизни. Другие же были просто педантичными зубрилами. В итоге я находил понимание лишь у нескольких единомышленников, оставаясь почти изгоем для всех остальных.

Но все же учеба на факультете в одном дала мне практически неоценимую поддержку, — благодаря курсам античной истории некоторым другим предметам я открыл для себя прошлое и своего края. До этого я относился к ней пренебрежительно, считая, что все мало-мальски значимые исторические события происходили вдалеке от нас. Во время учебы смог по-новому взглянуть на прошлое родного края. Словно губка воду я впитывал новые знания — о неистовых кочевниках скифах, сдиравших скальпы и делающих чаши из черепов врагов, о Боспорском царстве и Тьмутараканском княжестве, о генуэзских городах и многом другом. Я стал постоянным участником археологических экспедиций, испытывая невероятное удовольствие при виде очередного черепка или рассыпающегося на глазах ржавого ножа, извлеченного из раскопанного кургана. Сидя возле разрытого могильника, я пристально вглядывался в пустые глазницы черепа погребенного, пытаясь угадать какие мысли и чувства переполняли это, ныне пустующее, вместилище разума.

И в тоже время я понимал, что даже подобные раскопки не помогут нам узнать все, что многое из того, что происходило в прошлые века навсегда останется для нас тайной. Не могу даже передать, как это меня злило — я чувствовал, что нахожусь рядом с огромным сундуком, полным волнующих тайн и загадок, который никогда не смогу раскрыть. Вновь и вновь я перечитывал толстые исторические труды, старался связаться со всеми маститыми учеными, которые могли хоть, что-то рассказать по интересующей меня теме. Однако чем бы не заканчивались мои изыскания, я все равно чувствовал себя неудовлетворенным, — мне хотелось знать гораздо больше. Тем не менее, большинство моих вопросов так и оставались без ответа.

Особенно меня раздражало недостаток знаний современной науки о строителях дольменов. Это было вдвойне досадно потому, что эти загадочные сооружения всегда представлялись мне самым замечательным и интересным явлением на территории нашего края. Шутка ли: эти загадочные «дома карликов» как называли их черкесы, стояли здесь еще до того как на берегах Нила обжигались первые кирпичи, которые легли в основания будущих пирамид. Но о пирамидах мы знаем много, а о дольменах — почти ничего. Были ли это только гробницы или еще что-то — первобытные обсерватории или примитивные святилища? Кто воздвиг эти сооружения — предки современных адыгов, племена ариев или кто-то еще? Предположений и версий на эту тему я слышал и читал множество. Кто-то считал, что дольмены, — восточный отголосок той древней и загадочной культуры, что владела Европой задолго до кельтов, воздвигая свои первые монолиты. Другие считали, что их корни в Азии — родине всех монументальных сооружений древности. Догадки и измышления росли как снежный ком, но чем больше я узнавал мнений очередных«авторитетных» историков, тем отчетливее я понимал, что все дальше удаляюсь от истины. Даже мои собственные изыскания, готовность работать почти даром на любую из археологических экспедиций раскапывающих эти сооружения пропадали втуне, — большинство дольменов были давно-разграблены и разрушены. Как и большинство археологов, я скрипел зубами, при мысли о том, какие бесценные знания были утрачены из-за тупой алчности и невежества какой-то средневековой черни.