Шторм бушевал весь день. Пронизывающий ветер швырял на заросший папоротником берег ледяные волны, злобно трепал траву на горном склоне, ревел в черном поднебесье. Океан выбрасывал на раскисшую почву водоросли, ракушки и мелкую живность, уносил потоки грязи и вырванные с корнем растения…
Добавить в моё избранное
30 мин, 42 сек 7060
Выйдя из пещеры, он вдохнул душистый воздух, наполненный свежестью, посмотрел по сторонам и, не заметив никого, направился к кустам. Хозяева уже куда-то исчезли, так что археолог чувствовал себя совершенно свободно…
Облегчившись, он еще раз глубоко вздохнул и хотел было вернуться на площадку возле пещеры, как заметил движение в зарослях. Охваченный любопытством, он подался вперёд, раздвинул листья и уперся взглядом в Афродиту. Девушка тупо пялилась на него, не двигаясь с места, буравила взглядом, как настороженная кошка. Ни единой мысли не читалось на её веснушчатом лице, оно было неподвижно, словно маска. Руки висели как плети, по шее ползла большая муха.
Они постояли некоторое время, потом Афродита взяла Николая за руку и повела за собой в мокрые дебри. Он пошел за нею, очарованный, полный смутного томления. Поплутав по зарослям и изрядно промочив одежду, девица вывела гостя к краю подмытого снизу холма, где за чередой огромных хвощей обнаружилось относительно сухое местечко, усыпанное корой и опавшими листьями. Медленно опустившись на это «ложе», Афродита потянула за собой Николая. Все происходило, как во сне. Странная улыбка француженки и её молчание вызывали у русского безотчетный ужас, однако соблазн был сильнее, и скоро Николай отдался ему. «Будет о чем вспоминать на старости лет, — упоенно думал он, елозя по шумно вздыхающей Афродите. — Лишь бы жена не прознала».
Потом он блаженно перевалился на спину и потянулся. Хотелось лежать и просто смотреть, как листья папоротника купаются в солнечных лучах. Девица поднялась, посмотрела на него с довольным видом, погладила себя по животу.
— Ням-ням, — произнесли ее улыбающиеся губы. — Ням-ням.
Николай уставился на нее, чувствуя, как у него холодеет спина. Афродита снова погладила живот:
— Ням-ням.
Шальной её взгляд и странные слова будто перевернули что-то в Николае. Теперь, когда уже ничего было не изменить, он пожалел, что не устоял перед соблазном. А вдруг Проспер узнает? Да и жена, опять же… Ах как глупо получилось!
Блаженство его как рукой сняло, тревожные мысли пошли сплошной чередой, рисуя картины одну мрачнее другой. Николай натянул измазанные землей штаны, сел и почесал потный висок. Что теперь делать-то? Он поднял глаза на Афродиту.
— Как выкручиваться будем, подруга?
Та не ответила. Любовно погладив живот, она хихикнула и исчезла в зарослях.
Светлана, проснувшись, тоже первым делом поспешила в заросли. Настроение у нее было хуже некуда. Мало того, что застряла на этом острове, так еще где-то бродил чудовищный сынок хозяина. Наткнешься на такого — инфаркт хватит.
Подумала — и как сглазила. Из кустов на нее уставились чьи-то глаза. Женщина оцепенела от страха. Сердце забилось часто-часто, спина покрылась испариной, а в голове начало складываться какое-то глупое, слышанное в детстве, заклинание.
Кусты зашевелились, и навстречу женщине выступил не кто иной, как жуткий отпрыск Проспера. Нервы у женщины не выдержали. Сорвавшись с места, она кинулась прочь. Помчалась, не разбирая дороги, не замечая хлещущих по лицу мокрых листьев и веток, не глядя под ноги и даже не оборачиваясь. Светлане хотелось закричать, но вопль застревал в горле, прорываясь наружу тихим взвизгиванием. Каждое мгновение ей мерещилось, будто урод где-то рядом, вот-вот нападет. Она неслась до тех пор, пока не поскользнулась в грязи и с коротким вскриком упала на спину. Сверху посыпались маленькие листья и чешуйки коры. Превозмогая боль, Светлана быстро поднялась и прислушалась. Вокруг стояла тишина, только шумел вдали прибой. Светлана глубоко задышала, успокаивая колотившееся сердце. Лишь сейчас она поняла, что добежала чуть не до вершины холма. Белоснежные лепестки тиаре льнули к её рукам, над головой смыкались кронами кокосовые пальмы. Земля под ногами чавкала, повсюду виднелись маленькие лужицы. Ливень поработал на славу.
В двух шагах от себя она заметила россыпь белесых палочек, похожих на корешки пастернака. Землю в этом месте размыло, ближняя пальма наполовину повисла в воздухе. Вид этих палочек показался гостье смутно знакомым. Точно так же выглядели захоронения древних полинезийцев — вскрытые водой, они представали взгляду мешаниной костяных осколков и битой посуды.
Светлана приблизилась, расковыряла ногтями сырую почву, вытянула одну из палочек. Сомнений не оставалось — это была берцовая кость. Кажется, она принадлежала ребенку, возможно даже младенцу. Тоненькая выгнутая трубочка была расколота вдоль. Так делали каннибалы, чтобы высосать костный мозг. Становище древних людей?
Светлана выкопала еще несколько мелких косточек. Археологический опыт подсказывал, что кости были намеренно раздроблены, дабы удобнее было сдирать с них мясо. Смущало лишь, что кости выглядели совсем свежими, будто пролежали в земле не сотни лет, а не больше десятка.
Облегчившись, он еще раз глубоко вздохнул и хотел было вернуться на площадку возле пещеры, как заметил движение в зарослях. Охваченный любопытством, он подался вперёд, раздвинул листья и уперся взглядом в Афродиту. Девушка тупо пялилась на него, не двигаясь с места, буравила взглядом, как настороженная кошка. Ни единой мысли не читалось на её веснушчатом лице, оно было неподвижно, словно маска. Руки висели как плети, по шее ползла большая муха.
Они постояли некоторое время, потом Афродита взяла Николая за руку и повела за собой в мокрые дебри. Он пошел за нею, очарованный, полный смутного томления. Поплутав по зарослям и изрядно промочив одежду, девица вывела гостя к краю подмытого снизу холма, где за чередой огромных хвощей обнаружилось относительно сухое местечко, усыпанное корой и опавшими листьями. Медленно опустившись на это «ложе», Афродита потянула за собой Николая. Все происходило, как во сне. Странная улыбка француженки и её молчание вызывали у русского безотчетный ужас, однако соблазн был сильнее, и скоро Николай отдался ему. «Будет о чем вспоминать на старости лет, — упоенно думал он, елозя по шумно вздыхающей Афродите. — Лишь бы жена не прознала».
Потом он блаженно перевалился на спину и потянулся. Хотелось лежать и просто смотреть, как листья папоротника купаются в солнечных лучах. Девица поднялась, посмотрела на него с довольным видом, погладила себя по животу.
— Ням-ням, — произнесли ее улыбающиеся губы. — Ням-ням.
Николай уставился на нее, чувствуя, как у него холодеет спина. Афродита снова погладила живот:
— Ням-ням.
Шальной её взгляд и странные слова будто перевернули что-то в Николае. Теперь, когда уже ничего было не изменить, он пожалел, что не устоял перед соблазном. А вдруг Проспер узнает? Да и жена, опять же… Ах как глупо получилось!
Блаженство его как рукой сняло, тревожные мысли пошли сплошной чередой, рисуя картины одну мрачнее другой. Николай натянул измазанные землей штаны, сел и почесал потный висок. Что теперь делать-то? Он поднял глаза на Афродиту.
— Как выкручиваться будем, подруга?
Та не ответила. Любовно погладив живот, она хихикнула и исчезла в зарослях.
Светлана, проснувшись, тоже первым делом поспешила в заросли. Настроение у нее было хуже некуда. Мало того, что застряла на этом острове, так еще где-то бродил чудовищный сынок хозяина. Наткнешься на такого — инфаркт хватит.
Подумала — и как сглазила. Из кустов на нее уставились чьи-то глаза. Женщина оцепенела от страха. Сердце забилось часто-часто, спина покрылась испариной, а в голове начало складываться какое-то глупое, слышанное в детстве, заклинание.
Кусты зашевелились, и навстречу женщине выступил не кто иной, как жуткий отпрыск Проспера. Нервы у женщины не выдержали. Сорвавшись с места, она кинулась прочь. Помчалась, не разбирая дороги, не замечая хлещущих по лицу мокрых листьев и веток, не глядя под ноги и даже не оборачиваясь. Светлане хотелось закричать, но вопль застревал в горле, прорываясь наружу тихим взвизгиванием. Каждое мгновение ей мерещилось, будто урод где-то рядом, вот-вот нападет. Она неслась до тех пор, пока не поскользнулась в грязи и с коротким вскриком упала на спину. Сверху посыпались маленькие листья и чешуйки коры. Превозмогая боль, Светлана быстро поднялась и прислушалась. Вокруг стояла тишина, только шумел вдали прибой. Светлана глубоко задышала, успокаивая колотившееся сердце. Лишь сейчас она поняла, что добежала чуть не до вершины холма. Белоснежные лепестки тиаре льнули к её рукам, над головой смыкались кронами кокосовые пальмы. Земля под ногами чавкала, повсюду виднелись маленькие лужицы. Ливень поработал на славу.
В двух шагах от себя она заметила россыпь белесых палочек, похожих на корешки пастернака. Землю в этом месте размыло, ближняя пальма наполовину повисла в воздухе. Вид этих палочек показался гостье смутно знакомым. Точно так же выглядели захоронения древних полинезийцев — вскрытые водой, они представали взгляду мешаниной костяных осколков и битой посуды.
Светлана приблизилась, расковыряла ногтями сырую почву, вытянула одну из палочек. Сомнений не оставалось — это была берцовая кость. Кажется, она принадлежала ребенку, возможно даже младенцу. Тоненькая выгнутая трубочка была расколота вдоль. Так делали каннибалы, чтобы высосать костный мозг. Становище древних людей?
Светлана выкопала еще несколько мелких косточек. Археологический опыт подсказывал, что кости были намеренно раздроблены, дабы удобнее было сдирать с них мясо. Смущало лишь, что кости выглядели совсем свежими, будто пролежали в земле не сотни лет, а не больше десятка.
Страница 5 из 10
