Буря

Светлана постояла, разглядывая костяшки, огляделась, затем засунула их в широкие карманы холщовых штанов, подаренных французом, и двинулась к вершине горы.

На местности Светлана ориентировалась скверно. Думая, что идет вверх, она почему-то оказалась внизу, почти у подножия холма, где и столкнулась нос к носу с мужем. Тот был растрепан и мокр, одежда его измазана в земле. Узрев жену, он застыл, как кролик, встретивший удава. Светлана, обрадовавшись, бросилась ему на шею.

— Господи, Коленька, что я тут пережила, ты себе не представляешь!

Муж, слегка ошалев, замычал что-то в ответ, машинально погладил ее по спине. А жена, задыхаясь от волнения, поведала ему о встрече с уродом и о своих переживаниях в лесу. Наконец, отстранившись, подытожила:.

— Здесь происходят странные вещи.

Николай готов был с нею согласиться. Он еще не отошел от близости с Афродитой, и внезапный налет жены совсем сбил его с толку. К счастью, Светлану так поглотили собственные приключения, что она не заметила его состояния.

— Вот погляди, что я нашла, — сказала она, вынимая из кармана кости.

Николай рассеянно перебрал их пальцами, поднял на жену глаза.

— Откуда это?

— Из промоины на склоне.

Муж опять опустил взгляд на находки, долго разглядывал их, сопел, как бы силясь что-то сообразить, потом хмыкнул и опять уставился на жену.

— Ну и что ты об этом скажешь? — спросила она, не дождавшись его ответа.

— А что сказать? Кости…

— Очнись, Коля! Посмотри внимательно!

Николай опять уставился на находки, пожевал губами.

— Это детские кости, — терпеливо пояснила Светлана. — Видишь? Закопаны совсем недавно. О чем это говорит?

— О чем?

— О том, что здесь, на этом острове был младенец. И он погиб. Но его не похоронили, а сожрали. Мы же видели с тобой такие костяки на стоянках. Помнишь?

— Как это — сожрали? — оторопел Николай.

— Да ты не проснулся, что ли? Ну посмотри внимательно.

Муж скосил взор на кости, глубоко вздохнул.

— Что-то тут не так.

— Дошло наконец.

Николай осторожно подцепил двумя пальцами одну из косточек, поднес ее к глазам, даже обнюхал зачем-то.

— Людоеды? — спросил он.

— Именно, — ответила Светлана. — Надо бы этого Проспера порасспросить кое о чем.

— Знаешь что, давай пока отложим это, — сказал Николай, всё ещё думая об Афродите. — Понаблюдаем за ним. Не будем выкладывать все карты на стол. Если этот тип в чем-то замешан, то рано или поздно выдаст себя. А мы уже будем к этому готовы.

Светлана пожала плечами.

— Как скажешь.

Она спрятала находки в карман и, закусив губу, огляделась. Ей вспомнилось недавнее бегство от урода: этот лес, казалось, плодил призраков.

Николай повернулся и направился в заросли.

— Ты куда?

— К нашей пещере. Жрать охота.

Светлана поспешила за мужем.

По дороге она успела взвинтить себя, насочиняв разных ужасов о Проспере. Но все обошлось. Хозяин, увидев их, пригласил к очагу. Над костром уже булькало какое-то варево.

Проспер был всё так же обходителен и мил, непринужденно острил и шутливо флиртовал со Светланой. Его манеры казались столь искренним, что женщине стало неловко за свои подозрения. Как она могла возводить напраслину на этого замечательного человека? Право слово, отрезанность от мира угнетающе действует на сознание.

А вот Николай оставался в напряжении. Продолжая размышлять о случившемся в зарослях, он всё косился на Проспера и гадал: знает или нет? Девчонка крутилась рядом, сверкала загорелыми коленками, пялилась на гостей немигающим взором, доводя Николая до исступления.

Проспер заметил мучения русского, спросил, отчего гость так печален. Николай ответил, что размышляет над книгами француза, сваленными в пещере. Это признание воодушевило хозяина на пламенную речь. Забыв о Светлане, он с жаром принялся рассказывать о своих взглядах на идеальное государство. Мало-помалу он сумел расшевелить Николая и вовлечь его в беседу. Спустя пару часов гость и думать забыл о своих невзгодах — энергично спорил с хозяином и хохотал над его шутками.

Следующий день начался, как предыдущий. Николай опять поднялся раньше супруги и пошел на берег океана. Где-то в глубине души он лелеял надежду встретить Афродиту, но в то же время боялся этой встречи. Однако случилось иначе: вместо прекрасной дочери островного жителя он наткнулся на его жуткого сынка. Тот стоял по щиколотку в воде и делал странные движения правой рукой, будто звал Николая за собой.

— Чего тебе? — хмуро спросил тот, стараясь не смотреть на урода — уж очень тошнотворен был его вид.

Урод заухал, как орангутанг, еще сильнее замахал здоровой рукой.

— Хочешь, чтоб я за тобой пошел? — спросил Николай.