Тот, кто сидит в пруду

Та поссорилась с родителями (из-за парня, конечно), хлопнула дверью и исчезла. Ночевать не пришла. Родители решили, что своенравное чадо отправилось к бабушке в соседнюю деревню. Оказалось — нет. А на следующий день пропала еще одна девица. Эта была вполне себе послушной, родителям ни в чем не перечила, по парням не бегала. Потому хватились ее уже вечером, когда она не пришла к ужину. Тут обнаружили пропажу и первой девицы. Стали искать. Сначала в окрестностях села, потом в соседних деревнях и уже в последнюю очередь попытались сунуться в болото. Хорошо хватило ума не заходить далеко. И то нарвались на подкочечника. Тот чуть не утянул в топь одного из мужиков. Хорошо оказался не очень крупным — односельчане сумели отбить незадачливого земляка. Больше попыток искать в болоте не предпринимали, а когда на следующий день пропала дочка старосты, сразу же послали за мной.

Ну и вот — я на месте. Стою у околицы села, держа под уздцы жеребца на котором прибыл из усадьбы, в которой постоянно проживаю. Усадьба казенная, само собой, но довольно комфортабельная, жаловаться грех. Прислуга, опять же. Нет, в бытовом плане устроен я неплохо, но — скучно. Потому на любой такой вот вызов отправляешься с охотой — какое-то развлечение. Домчался до села меньше чем за час. Здесь на околице меня уже ждали. Сын старосты. Парнишка лет двенадцати. Как только я спешился, он подбежал ко мне, выпалил, поздоровавшись:

— Отец велел вас к нам в дом вести. Там все собрались. Все обскажут.

Лицо у пацана бледное, глаза покрасневшие, заплаканные. Видно, жаль пропавшую сестру. Ну, к старосте, так к старосте. Где находится его дом, я знал, потому уверенно двинулся к центру села, ведя коня в поводу. Малец семенил рядом. Где-то на середине пути он дернул меня за рукав и спросил звенящим от напряжения голосом, едва сдерживая слезы:

— Дяденька, ведь вы найдете мою сестру?

Ну что тут скажешь? Врать не хочется. Общими словами не отделаешься. Я остановился, посмотрел в блестящие от слез глаза. Сказал серьезно:

— Я очень постараюсь. И, скорее всего, найду.

Про себя добавил: «Живую, или мертвую». Лицо у парнишки посветлело, слезы высохли, даже румянец появился. Заметно приободрившись, он помчался впереди меня и вскоре мы оказались у крыльца старостиного дома. Вошли внутрь. В просторной горнице собрались сельчане, рассевшиеся на скамьях и табуретах. Собрались только мужчины. Около полусотни человек. Гул голосов при моем появлении стих. Меня уважали и, чего скрывать, побаивались, не смотря на молодость. Заслужил, признаюсь без ложной скромности. За год с лишним моего здесь пребывания уже не раз доводилось на практике проявлять свои таланты. А боевой маг, повторюсь, я не из последних. И это я еще скромничаю. Да, если бы не эта дурацкая драка в кабаке с кампанией из свиты наследного принца, распределили бы меня не сюда, а в императорскую гвардию, где и отличиться и карьеру сделать есть все шансы. Но, увы и ах!…

Я сосредоточился на том, что говорил мне староста, мужчина лет пятидесяти, плотного сложения, с властными ухватками. Очень похожий, кстати, на своего сына. Вернее, конечно же, сын был похож на отца. Так правильней. Владеть собой мужик умел: говорил уверенно, четко, по делу. Только в глазах глубоко-глубоко плескалась боль. Ничего особо нового от него я не услышал. Все это мне рассказал посланный за мной гонец — здешний парень. По всему выходило, что все три девушки сгинули в болоте, поскольку все окрестности за последние два дня прочесали не по разу и живых, или мертвых девчонок уже нашли бы. Никого чужих вблизи села никто не видел. Это если предположить, что девиц похитили. Да если бы и могли похитители промышлять три дня не замеченными (что вряд ли возможно), так все равно оставили бы следы. Следопыты в селе имелись и не плохие. Никаких следов похитителей они не обнаружили.

— Вот такие дела у нас творятся, господин, — завершил свой рассказ староста.

— Ну, раз говорите, что окрест села хорошо искали, давайте пошарим в болоте, — решил я. — Есть вещи, которые пропавшие носили на теле?

— Да. Приготовили уже.

К счастью целомудренные селяне принесли не нижнее белье, как иной раз бывало. Мне были предъявлены домашние войлочные туфли. Для того, чтобы запечатлеть след ауры пропавших, требовалось уединение. Заплаканная хозяйка дома проводила меня в небольшую комнатку в пристрое. Там разобрался с выданными предметами. Заняла эта процедура что-то около получаса. Зато теперь я мог четко ответить, проходила ли какая-то из пропавших девиц в конкретном месте, или нет. Ощущался след ауры до пяти дней с момента последнего появления там разыскиваемого. В данном случае прошло не более трех дней. Самое то. Вышел из комнатки, сказал ожидающим селянам:

— Ну, пошли к болоту.

Громыхнув табуретами и скамейками, мужики поднялись на ноги и двинули к выходу из горницы. Пропустив последнего, зашагал следом.