Грани одного стекла

Этот хитрец, постоянно совал всем палки в колёса, при этом мило улыбаясь в лицо. Человек-подлец, так окрестил его парень. Причина, по которой тот заметил иностранца в дни поступления, оказалась настолько проста и уродлива, что кулаки Сано каждый раз сжимались в бессильной злобе. Йори просто использовал переведённого новичка, чтобы привлечь к себе внимание. Хотя и без этого популярный спортсмен, умник, а по совместительству и главный красавчик школы, не был обделён им. И это ещё мягко сказано. Словно яркая звезда, он сиял на самом пределе мечтаний глупеньких смазливых девиц, при этом успевая пользоваться авторитетом у парней, вытравливая и изживая своих ненавистников. Так, в конце концов, если и оставались недовольные, — все они молчали.

Кроме Сано, которому спустя пол года просто надоело терпеть далеко не ангельское лицо под маской у своего товарища.

В тот злосчастный день он высказал всё, что думал о друге. В конечном счете, учителям пришлось разнимать драку, в которой, как ни странно, знаменитый на всю школу спортсмен чуть не был размазан по стенам с остервенением лупившем его иностранцем, который, казалось, спускал всё, что накопилось у него в душе за эти полтора года проживания в чужой стране. Вся грязь, которую он мирно проглатывал и давил в сердце, вылезла наружу яростью, несравнимой ни с чем. Разумеется, подростка на неделю отстранили от учёбы, но это являлось лишь каплей в море неприятностей. Каково же ему было узнать, что его теперь ненавидят за откровенность добрая половина мужского состава школы и почти весь женский. Попытки унизить, оскорбить или же напакостить не прекращались до не заставившего себя ждать инцидента — самый наглый тип из параллели, больше всех задиравший Сано, после выходных в школу пришёл весь в ссадинах и синяках. Особо дурные умы это успокоило, но мелкие неприятности прекратились лишь спустя несколько месяцев.

Парню ничего не оставалось, кроме как натягивать маску радости каждый божий день, снова пряча всë в душе. Вернее, даже не так — он был готов к плохому, потому и не обижался, пропуская грязь мимо ушей. Это стало его жизненным принципом с детства. Но, как бы то ни было, он уже боялся снимать чугунный занавес проклятия и начал отвыкать от настоящего себя. Это пугало, ведь мысли о подлом суициде порой бальзамом лились на душу, но быстро прогонялись без тени жалости. И так каждый раз — приговор откладывался, только зля без видимых причин, а частичное игнорирование и подколы развеивались, находя лишь улыбку, полную фальшивого счастья.

— Чего задумался, братик?

— А? — сонно ответил парень, еле открыв заспанные глаза. — Я что, уснул?

— А кто обещал меня проводить сегодня?

— Минори? — Сано подскочил как ошпаренный. — Извини, Минори, я честно учился и совсем-совсем не спал.

— Да уж, вижу я, — ослепительно улыбнулась девчушка, лет двенадцати, с красными волосами, собранными в два аккуратных хвостика. Её голубые глаза хитро искрились, из-за чего парню стало не по себе, — И что же вы проходили?

— Ну, эм… уравнения какие-то и… прости, обещаю — больше не буду спать на уроках!

— Ты неизлечим! — весело ответила та, дав соне затрещину. — Вставай уже и пошли, я тут, между прочим, уже пять минут на тебя гляжу.

— Вроде бы только голову на парту положил… Всë же спал? — удивлялся сам себе старшеклассник, потирая глаза. Последнее, что он помнил, это как учитель Накамори куда-то ушёл, дав письменное задание, которое делать никто не стал.

— Нет, просто очень медленно моргал.

— Ну слава богу! — улыбнулся парень. — А я то уж подумал, что и на самом деле уснул.

— Идём уже! — девчушка потянуло его за руку, не дав даже нормально встать.

— Погоди, сумка же, сумка… руку оторвёшь!

— Не оторву, а если и так — балбесу хуже не будет. — Минори сказала это с такой уверенностью, что Сано вновь съёжился.

— Посмотрел бы я, как тебе руку оттяпали… ой! — воскликнул подросток, пытаясь снять с себя сестричку, которая взяла его руку в захват. — Всё, сдаюсь-сдаюсь!

— Так-то! — победно сказала девчушка и выскочила в коридор, видимо больше ждать не собираясь.

Впрочем, он знал, что, скорее всего Минори останется на детской площадке у начальной школы. Вообще, она часто играла с ним, а «братик», как девчушка называла Сано, был вовсе и не против. За год оба участника игры в «брата и сестричку» сроднились — иллюзия переросла в жизнь. Они, не смущаясь, стали друг другу опорой и радостью. Его лучик и её солнце. Пожалуй, ничто так не заставляло парня жить, как маленькая и беззащитная с виду, всегда весёлая Минори. Она была умна не по годам, и сейчас, кажется, понимала, что творится на душе у ставшего родным иностранца. Знала лучше кого-либо в этом мире. Ведь его родители хоть и любили своё чадо, но были очень далеко. Потому она стала ему семьёй, хоть и не оформленной документально, а он стал её защитой и опорой.