Наташа

Я попробовала выйти на актеров через оператора, он указан в титрах, но он умер через четыре года после съемок фильма. Пришлось проявить смекалку. Актера из сцены с перерезанным горлом и вправду убили через три месяца. Один факт подтвердился. О Наташе ничего выяснить не удалось. Сам Лаврецкий повесился через полгода после съемок. А теперь обещанный сюрприз: помнишь девочку на заднем плане, что появлялась два раза?

— Конечно.

— Она находится здесь. Лежит в психиатрической лечебнице.

— Ух, ты, — мне стало не по себе.

— Странно, да? Острая шизофрения. Я попыталась выяснить симптомы, но ничего не вышло. Но встреча с ней вполне возможна.

— Ты выяснила об этом друге, у которого гостил Лаврецкий?

— А вот здесь у нас загадка. Зовут его Юрий Панин. Если он жив, то ему сейчас восемьдесят. Он исчез с поля зрения через два месяца после съемок «Наташи».

Я проснулся из-за непонятной тревоги охватившей меня. Мне что-то снилось, но все образы улетучились с пробуждением, оставив после себя лишь легкий осадок. Я открыл глаза. Отчего-то мне представилось лицо некрасивой актрисы из фильма. Олеся, прижавшись ко мне, тихо посапывала. Ее рыжие волосы приятно пахли шампунем. Я выбрался из ее оков и начал одеваться.

Встретиться с Верой Терентьевой, пациенткой психиатрической лечебницы, оказалось не таким уж сложным делом. Главврач этой больницы был со мной в замечательных отношениях, поэтому предоставил нам с Верой такую возможность вместе с отдельной комнатой.

Признаться, я воображал себе пожилую женщину в смирительной рубашке и с растрепанными седыми волосами (по моим подсчетам ей сейчас было примерно пятьдесят или чуть больше). В комнату же вошла ухоженная, причесанная женщина в опрятном клетчатом платье и очках в роговой оправе. При виде меня она поклонилась и спрятала взгляд. Она посмотрела на мое отражение в глянцевой крышке стола. Я встал и отодвинул для нее стул. Санитар уселся на кушетку позади и предложил не обращать на себя внимания. Я спросил разрешения включить диктофон и, получив его, нажал на кнопку. Запись пошла.

— Меня зовут Дмитрий Ковалев, — представился я. — Я частный сыщик и я расследую дело, к которому вы имеете отношение.

— Фильм? — выпалила она, предоставив мне решать, вопрос это был или утверждение.

— Вам сказали? — предположил я.

— Не так уж и много дел, к которым я имею отношение.

— Может, расскажете о нем?

— Я снялась всего в двух сценах. Для них меня и пригласили.

— Почему вы здесь? — ударил я в лоб.

— Боюсь спать, — ответила она.

Я знал это. Перед посещением я внимательно изучил все симптомы Веры, главным из которых была сомнифобия.

— Чего вы боитесь? — спросил я. Здесь я также лукавил. Я отлично знал, в чем заключались ее кошмары. Спать без снотворных она перестала после съемок фильма.

— Что вы хотите от меня услышать? — она впервые посмотрела на меня без помощи крышки стола.

— Я хочу пролить свет на историю с этим фильмом. Вы знаете, со временем все обросло такими легендами, что сейчас трудно сориентироваться, где правда, а где ложь.

— Некоторые истории лучше оставить во тьме, — сказала она, и я удивился внезапно ожившему голосу.

— Довольно странное заключение, — заметил я. — Странно слышать его от вас. Ведь после того, как вы попали сюда, вы очень долго утверждали обратное.

— Некоторые вещи понимаешь лишь спустя какое-то время.

— Расскажите мне о съемках?

В следующие полчаса я узнал довольно много подробностей о съемочной группе. Вера оказалась себе на уме, и я начал даже грешить на нее, предполагая, что она нарочно притворяется сумасшедшей по какой-то своей причине. Она с удовольствием вспоминала старые времена. Было лишь одно исключение. Для нее все началось в то время, когда Лаврецкий поселился по соседству у «дяди Юры Панина». Режиссер оказался человеком, мягко говоря, эксцентричным. Он сторонился какого-либо общения и часто гулял сам по себе по улицам деревни, ни с кем не разговаривая. Панин познакомил его с блаженной девочкой по имени Наташа, которая жила со своей старой бабкой на окраине деревни. Как выяснилось в последствии, Лаврецкий приехал погостить в деревню лишь по настоянию Панина, дабы непременно познакомиться с ней. Лицо Веры тут же сделалось мрачным, стоило только разговору коснуться Наташи. Плохо развитой девочки сторонились все жители деревни. И причиной этому, по словам Веры, был необъяснимый животный страх перед ней. Наташа могла просто улыбнуться прохожему, обеспечив при этом ему с десяток бессонных ночей. Кто-то называл ее антихристом, кто-то ведьмой. Жители деревни заочно жалели бабку, «видя, как Наташа выпивает из нее все соки», но никто не вмешивался. Мать строго на строго запрещала Вере общаться с ней. Когда сценарий был готов, Лаврецкий неожиданно заявился в гости к отцу Веры.