В 1953 году услышал от профессора математики нашего института, что всех людей можно разделить на три категории подобно тригонометрическим функциям: на людей-синусов, людей-тангенсов и людей-секансов. Синус существует в узких пределах от +1 до -1.
Добавить в моё избранное
36 мин, 33 сек 10247
Но, все-таки, мы не отрывались: если были какие-нибудь торжественные дела, то обязательно встречались. Даже несколько раз были встречи Нового года: правда, не только в таком, маленьком, составе, но и мои друзья бывали.
Несколько раз я приходил к ним с Павликом, внуком: Саша с умилением смотрел на него и говорил, что очень хочет иметь внуков, и очень огорчался, что у Наташи ничего не получается. Фаня восторгалась Павликом и называла его «маленький лорд Фаунтлерой»: в детском возрасте мы все читали эту очень интересную книгу.
С Фаней у меня оставались самые дружеские отношения. Когда мы с Танечкой приходили к ним в гости, она и Саша встречали нас — она всегда напоминала мне: «Фима, почему ты не поцеловал меня?». Оправдывался, что еще не успел раздеться.
После получения диплома об окончании Московского института иностранных языков Фаня преподавала английский язык в Строительном институте. Там она подружилась с преподавателем кафедры философии. Вместе обедали, иногда гуляли — даже полюбила его. И был момент, когда они перешли границу и сблизились. Фаня рассказывала об этом: не чувствовала себя виноватой и не раскаивалась в содеянном. У неё еще было в памяти, что когда Саша ухаживал за ней, у него были тогда близкие отношения с другой женщиной, работавшей в Плехановском институте.
Этот преподаватель вскоре стал начальником отдела в обкоме партии. И надо сказать, что он очень серьезно помог Саше, когда у того были неприятности«.»
Муж Фани первый и ушел из жизни. Через несколько лет умер муж какой-то приятельницы Фани. «А через четыре года ушла из жизни моя Танечка. Все мы стали сразу одинокими. Но отношение к своим потерям, все-таки, было у всех разное.»
Через десять лет моего одиночества Фаня сказала:
— Фимочка, все мои родные — а они тебя очень любят — говорят, что мы с тобой должны соединиться.
Для меня такое предложение было совершенно неожиданным, и, несмотря на наши дружеские отношения, я на это пойти не мог. И вот тут я допустил грубую бестактность. Я ей сказал:
— Фанечка, я тебя всегда любил, но после Танечки я не могу представить себе совместную жизнь с какой бы то ни было женщиной. Я могу допустить близкие отношения — только не у себя дома.
Фаня очень обиделась и сказала:
— Я не блядушка!
Как я не ожидал, что мое легкомысленное высказывание вызовет такую реакцию! Фане было около семидесяти пяти лет: я подумал, что она уже не считает себя полноценной женщиной. В этой ситуации мой монолог не мог бы её обидеть и оскорбить. Но оказалось не так.
Мои попытки в дальнейшем превратить всё в шутку не увенчались успехом. Я много раз просил по телефону разрешение зайти к ней или встретиться на улице, поговорить. Но на все получал отказ: объясняла тем, что она плохая, злопамятная, и потому не готова к встрече со мной. Я рассказал обо всем Вере, своей дочери, и она осудила меня.
Каждый год 19 июня я поздравлял Фаню с днем рождения. Последние годы она к телефону не подходила, а Саша и Наташа говорили, что у неё жуткий склероз, и она не в состоянии отвечать. А в мае 2004 года Аркадий сообщил, что Фаню похоронили.
У нас была долгая чистая дружба«.»
Уходили постепенно все, в том числе все те, кто, будучи молоденькими девушками, приходили навестить его и сидели там на его сундучке. «Мне было очень жалко, но не так, как Фаню. Из-за того, что я её обидел и не смог восстановить наши былые отношения.»
Очередной жизненный урок!«.»
Какие былые отношения? Продолжать просто дружить? Разве не понимал он, наш бесконечно любимый, которого все мы считали чуть ли не святым, что не то совсем нужно было ей. Быть рядом с ним: уже до самого конца!
Наши отношения позволяли сказать ему:
— Неужели ты не понимал, как жестоко поступил с ней?
— Вера мне сказала то же самое.
— Ты жалеешь об этом? — много позже спросил я. Ответ, однако, был неожиданным:
— Нет. Не жалею.
— Почему?!
— Да потому, что Саша (муж Фани) жаловался, что она ему ни за что не уступала.
— В чем?
— Даже в таком: когда он просил её ускорить шаг, чтобы успеть сесть в подошедший автобус. Ни за что: продолжала идти так же медленно.
Я понял, что это, скорей всего, отговорка, когда он прочел с Интернета мой рассказ «Непридуманная история». Совершенно неожиданное заявление Фимы, что он считает именно этот рассказ самой лучшей из моих вещей, заставило меня усомниться, что он действительно не жалел о совершенном им в отношении Фани.
В нем, действительно, ничего не было придумано: описанное случилось со мной вскоре после окончания института. В маленькой компании, в которой я проводил вечера тогда, приезжая в Москву из Каширы, куда был распределен, на единственный еще в то время выходной, была рыжеволосая русская девушка, которой нравился я еще с одной новогодней встречи.
Несколько раз я приходил к ним с Павликом, внуком: Саша с умилением смотрел на него и говорил, что очень хочет иметь внуков, и очень огорчался, что у Наташи ничего не получается. Фаня восторгалась Павликом и называла его «маленький лорд Фаунтлерой»: в детском возрасте мы все читали эту очень интересную книгу.
С Фаней у меня оставались самые дружеские отношения. Когда мы с Танечкой приходили к ним в гости, она и Саша встречали нас — она всегда напоминала мне: «Фима, почему ты не поцеловал меня?». Оправдывался, что еще не успел раздеться.
После получения диплома об окончании Московского института иностранных языков Фаня преподавала английский язык в Строительном институте. Там она подружилась с преподавателем кафедры философии. Вместе обедали, иногда гуляли — даже полюбила его. И был момент, когда они перешли границу и сблизились. Фаня рассказывала об этом: не чувствовала себя виноватой и не раскаивалась в содеянном. У неё еще было в памяти, что когда Саша ухаживал за ней, у него были тогда близкие отношения с другой женщиной, работавшей в Плехановском институте.
Этот преподаватель вскоре стал начальником отдела в обкоме партии. И надо сказать, что он очень серьезно помог Саше, когда у того были неприятности«.»
Муж Фани первый и ушел из жизни. Через несколько лет умер муж какой-то приятельницы Фани. «А через четыре года ушла из жизни моя Танечка. Все мы стали сразу одинокими. Но отношение к своим потерям, все-таки, было у всех разное.»
Через десять лет моего одиночества Фаня сказала:
— Фимочка, все мои родные — а они тебя очень любят — говорят, что мы с тобой должны соединиться.
Для меня такое предложение было совершенно неожиданным, и, несмотря на наши дружеские отношения, я на это пойти не мог. И вот тут я допустил грубую бестактность. Я ей сказал:
— Фанечка, я тебя всегда любил, но после Танечки я не могу представить себе совместную жизнь с какой бы то ни было женщиной. Я могу допустить близкие отношения — только не у себя дома.
Фаня очень обиделась и сказала:
— Я не блядушка!
Как я не ожидал, что мое легкомысленное высказывание вызовет такую реакцию! Фане было около семидесяти пяти лет: я подумал, что она уже не считает себя полноценной женщиной. В этой ситуации мой монолог не мог бы её обидеть и оскорбить. Но оказалось не так.
Мои попытки в дальнейшем превратить всё в шутку не увенчались успехом. Я много раз просил по телефону разрешение зайти к ней или встретиться на улице, поговорить. Но на все получал отказ: объясняла тем, что она плохая, злопамятная, и потому не готова к встрече со мной. Я рассказал обо всем Вере, своей дочери, и она осудила меня.
Каждый год 19 июня я поздравлял Фаню с днем рождения. Последние годы она к телефону не подходила, а Саша и Наташа говорили, что у неё жуткий склероз, и она не в состоянии отвечать. А в мае 2004 года Аркадий сообщил, что Фаню похоронили.
У нас была долгая чистая дружба«.»
Уходили постепенно все, в том числе все те, кто, будучи молоденькими девушками, приходили навестить его и сидели там на его сундучке. «Мне было очень жалко, но не так, как Фаню. Из-за того, что я её обидел и не смог восстановить наши былые отношения.»
Очередной жизненный урок!«.»
Какие былые отношения? Продолжать просто дружить? Разве не понимал он, наш бесконечно любимый, которого все мы считали чуть ли не святым, что не то совсем нужно было ей. Быть рядом с ним: уже до самого конца!
Наши отношения позволяли сказать ему:
— Неужели ты не понимал, как жестоко поступил с ней?
— Вера мне сказала то же самое.
— Ты жалеешь об этом? — много позже спросил я. Ответ, однако, был неожиданным:
— Нет. Не жалею.
— Почему?!
— Да потому, что Саша (муж Фани) жаловался, что она ему ни за что не уступала.
— В чем?
— Даже в таком: когда он просил её ускорить шаг, чтобы успеть сесть в подошедший автобус. Ни за что: продолжала идти так же медленно.
Я понял, что это, скорей всего, отговорка, когда он прочел с Интернета мой рассказ «Непридуманная история». Совершенно неожиданное заявление Фимы, что он считает именно этот рассказ самой лучшей из моих вещей, заставило меня усомниться, что он действительно не жалел о совершенном им в отношении Фани.
В нем, действительно, ничего не было придумано: описанное случилось со мной вскоре после окончания института. В маленькой компании, в которой я проводил вечера тогда, приезжая в Москву из Каширы, куда был распределен, на единственный еще в то время выходной, была рыжеволосая русская девушка, которой нравился я еще с одной новогодней встречи.
Страница 6 из 10
