… Простите меня. Боже мой, какая жара! Такого знойного лета не было со времён,… нет, пожалуй, никогда не было. Все всходы желтеют, едва высунувшись из земли. Не понятно, как они вообще проснулись при такой-то засухе. Взрослым деревьям повезло больше, — выручают сильные корни, а молодняк приуныл, жалкое зрелище.
Добавить в моё избранное
36 мин, 41 сек 2017
Когда чья-то сильная рука взялась за его «ошейник», Нельс застонал и медленно повалился на землю.
— Максим! Ты что, его пилкой зарезал? — взвизгнула Наташа и кинулась к собаке, не взирая на предупреждения. Она была очень брезглива, и это ещё мягко сказано о её непереносимости гнойных запахов, вида крови и тому подобного. Чтож, Нельс предоставил ей полный набор причин для глубокого обморока. Максим метнулся в машину за водой. Ну вот, главное смочить виски и грудь. Почуяв запах влаги, Нельс просительно вильнул хвостом.
— Живой! — обрадовалась очнувшаяся Наталья, — Максим, налей ему воды в пасть, вдруг он неделю не пил. Как прекрасен вкус родниковой воды! Блаженная свежесть! Это вкус самой жизни! Теперь можно перейти к оковам.
— Я не могу, я не могу, я не могу! — зажмурившись, без перерыва повторяла Наташа, при этом продолжая держать двумя руками цепь на загривке собаки. Пилочка равномерно двигалась по одному из колец, едва не задевая трясущиеся девичьи пальцы. Дзынь! Вот и всё? Если бы! Прямо под мордой цепь не просто глубоко ушла в мясо, — она вросла в него.
— Мы же не можем его так бросить?! Да? Я принесу маникюрные ножнички и выстригу шерсть, а ты… ножом … ну сам знаешь. Хорошо? — плача, умоляла Наташа.
— Это хорошо? А что же тогда по-твоему плохо? — пытался поднять ей настроение Максим. От первого же прикосновения лезвия шея пса лопнула, как большой гнойный пузырь. Нельс, в очередной раз, потерял сознание.
— Давай быстрей достанем цепь, пока он в отключке! Как же он таскал за собой эту тяжесть?
Обочина дороги напоминала полевой госпиталь. Скальпель в руках хирурга,… перепуганная медсестричка,… окровавленная одежда,… слёзы,… грубая мужская брань.
— Вы чего тут, барана разделываете? — из притормозивших «Жигулей» выглянула рыжая голова.
— Слыш, шутник, водка есть? Продай бутылку, — рану обработать, — крикнул Максим.
— Может лучше «за упокой» опрокинем родимую? Что-то уж совсем вялый ваш пациент, — продолжал шутить Рыжий, но всёже вышел из машины и принёс бутылку.
Нельса положили на дорожное покрывало, любезно предоставленное тем же Рыжим, и отнесли в тенёк. Обработанную водкой рану, как смогли, перевязали Наташиным газовым шарфом. Рядом с собакой положили оставшиеся бутерброды и немного воды, в разрезанной вдоль пластмассовой бутылке.
— Очухается — подкрепится. А там, как Бог положит.
… Нельс слышал шум удаляющихся шагов своих спасителей, но не смог ни пошевелиться, ни подать голос. Эта странная жидкость, с резким, характерным запахом, обжигая, почему-то, одновременно приносила облегчение. В голове у
Нельса происходило нечто странное. Люди это называют опьянением, а собаки… Впрочем, собаки вообще не дают каких-либо определений. Вот и Нельс, даже не пытался вникать в суть происходящего, он просто наслаждался моментом.
Только под вечер Нельс нашёл в себе силы подняться. С чем это были бутерброды? Никогда не ел ничего вкуснее! Надо было подольше пожевать, а не глотать целиком! Ну да хлеб не косточка, чего его мусолить… Вскоре, всё-таки появилось чувство сытости в желудке, и усилилось чувство благодарности к человеку. Повязка на шее приятно пахла друзьями. Запомнить бы надо этот запах! Нельс, шатаясь, подошёл к ненавистной цепи. Теперь она не казалась столь же грозной, но от грустных воспоминаний псу стало не по себе. Если мог бы, — плюнул, ей Богу!
Жара спала, стало легче дышать. Лапы всё ещё тряслись от слабости, но исчезла назойливая тошнота. Да и налегке теперь, что ни говори. Нужно вот только вещички свои прихватить… и в дорогу. Лизнув потрёпанного зайку
несколько раз, Нельс осторожно взял его в зубы и продолжил свой путь. Долгий путь. Путь домой.
— Никита, ты уже взрослый и сильный мальчик, и я скажу тебе правду. Наш бедный, добрый Нельс умер несколько дней назад. Так уж случилось… Если хочешь, мы возьмём другого щенка? — Света крепко обняла сына за плечи.
— Нам нужно прогнать смерть из дома, пока не умер ещё кто-нибудь, — вполголоса произнёс Никита, изо всех сил стараясь не заплакать.
— Мы придумаем что-нибудь, — успокоила его мать. — Конечно, нужно «почистить» дом. Завтра же пригласим священника. А в воскресенье поедем все вместе на птичий рынок. Хочешь?
— Поедем! Поедем! Поедем! — запрыгала от радости Лена, услышавшая только последнюю фразу матери.
На базаре продавцов было больше, чем покупателей. Разноцветных щенков предлагали со скидкой и даже оптом. На породе решили не зацикливаться, главное, чтобы щенок всем понравился. Вдруг, из корзины одного из продавцов выскочил белый, пушистый комочек, с бантом на затылке, и бегом направился прямо под ноги Леночке.
— Ой! Какая прелесть! — и ни у кого не было возражений. Что прелесть, то прелесть! Люська, (именно так звали шустрячку) лаяла и махала хвостом, словно давняя знакомая. Давно так никто не радовался.
— Максим! Ты что, его пилкой зарезал? — взвизгнула Наташа и кинулась к собаке, не взирая на предупреждения. Она была очень брезглива, и это ещё мягко сказано о её непереносимости гнойных запахов, вида крови и тому подобного. Чтож, Нельс предоставил ей полный набор причин для глубокого обморока. Максим метнулся в машину за водой. Ну вот, главное смочить виски и грудь. Почуяв запах влаги, Нельс просительно вильнул хвостом.
— Живой! — обрадовалась очнувшаяся Наталья, — Максим, налей ему воды в пасть, вдруг он неделю не пил. Как прекрасен вкус родниковой воды! Блаженная свежесть! Это вкус самой жизни! Теперь можно перейти к оковам.
— Я не могу, я не могу, я не могу! — зажмурившись, без перерыва повторяла Наташа, при этом продолжая держать двумя руками цепь на загривке собаки. Пилочка равномерно двигалась по одному из колец, едва не задевая трясущиеся девичьи пальцы. Дзынь! Вот и всё? Если бы! Прямо под мордой цепь не просто глубоко ушла в мясо, — она вросла в него.
— Мы же не можем его так бросить?! Да? Я принесу маникюрные ножнички и выстригу шерсть, а ты… ножом … ну сам знаешь. Хорошо? — плача, умоляла Наташа.
— Это хорошо? А что же тогда по-твоему плохо? — пытался поднять ей настроение Максим. От первого же прикосновения лезвия шея пса лопнула, как большой гнойный пузырь. Нельс, в очередной раз, потерял сознание.
— Давай быстрей достанем цепь, пока он в отключке! Как же он таскал за собой эту тяжесть?
Обочина дороги напоминала полевой госпиталь. Скальпель в руках хирурга,… перепуганная медсестричка,… окровавленная одежда,… слёзы,… грубая мужская брань.
— Вы чего тут, барана разделываете? — из притормозивших «Жигулей» выглянула рыжая голова.
— Слыш, шутник, водка есть? Продай бутылку, — рану обработать, — крикнул Максим.
— Может лучше «за упокой» опрокинем родимую? Что-то уж совсем вялый ваш пациент, — продолжал шутить Рыжий, но всёже вышел из машины и принёс бутылку.
Нельса положили на дорожное покрывало, любезно предоставленное тем же Рыжим, и отнесли в тенёк. Обработанную водкой рану, как смогли, перевязали Наташиным газовым шарфом. Рядом с собакой положили оставшиеся бутерброды и немного воды, в разрезанной вдоль пластмассовой бутылке.
— Очухается — подкрепится. А там, как Бог положит.
… Нельс слышал шум удаляющихся шагов своих спасителей, но не смог ни пошевелиться, ни подать голос. Эта странная жидкость, с резким, характерным запахом, обжигая, почему-то, одновременно приносила облегчение. В голове у
Нельса происходило нечто странное. Люди это называют опьянением, а собаки… Впрочем, собаки вообще не дают каких-либо определений. Вот и Нельс, даже не пытался вникать в суть происходящего, он просто наслаждался моментом.
Только под вечер Нельс нашёл в себе силы подняться. С чем это были бутерброды? Никогда не ел ничего вкуснее! Надо было подольше пожевать, а не глотать целиком! Ну да хлеб не косточка, чего его мусолить… Вскоре, всё-таки появилось чувство сытости в желудке, и усилилось чувство благодарности к человеку. Повязка на шее приятно пахла друзьями. Запомнить бы надо этот запах! Нельс, шатаясь, подошёл к ненавистной цепи. Теперь она не казалась столь же грозной, но от грустных воспоминаний псу стало не по себе. Если мог бы, — плюнул, ей Богу!
Жара спала, стало легче дышать. Лапы всё ещё тряслись от слабости, но исчезла назойливая тошнота. Да и налегке теперь, что ни говори. Нужно вот только вещички свои прихватить… и в дорогу. Лизнув потрёпанного зайку
несколько раз, Нельс осторожно взял его в зубы и продолжил свой путь. Долгий путь. Путь домой.
— Никита, ты уже взрослый и сильный мальчик, и я скажу тебе правду. Наш бедный, добрый Нельс умер несколько дней назад. Так уж случилось… Если хочешь, мы возьмём другого щенка? — Света крепко обняла сына за плечи.
— Нам нужно прогнать смерть из дома, пока не умер ещё кто-нибудь, — вполголоса произнёс Никита, изо всех сил стараясь не заплакать.
— Мы придумаем что-нибудь, — успокоила его мать. — Конечно, нужно «почистить» дом. Завтра же пригласим священника. А в воскресенье поедем все вместе на птичий рынок. Хочешь?
— Поедем! Поедем! Поедем! — запрыгала от радости Лена, услышавшая только последнюю фразу матери.
На базаре продавцов было больше, чем покупателей. Разноцветных щенков предлагали со скидкой и даже оптом. На породе решили не зацикливаться, главное, чтобы щенок всем понравился. Вдруг, из корзины одного из продавцов выскочил белый, пушистый комочек, с бантом на затылке, и бегом направился прямо под ноги Леночке.
— Ой! Какая прелесть! — и ни у кого не было возражений. Что прелесть, то прелесть! Люська, (именно так звали шустрячку) лаяла и махала хвостом, словно давняя знакомая. Давно так никто не радовался.
Страница 5 из 10
