Перчатки

— Аркадий подошел к ней сзади, прижался к ней, к твердой, и повел рукой по льду по снегу по снежинкам, вверх, между её ног. Снежинки таяли у него на руках, он ловил их все чаще, они могли так и стоять, дышать учащённо, с паром из орта, на льду, в снег, но Саша захотела, присесть а Аркадий хотел видеть её лицо. Они уселись как раньше, Аркадий смотрел на Сашу, поднося средний и указательный палец к ноздрям, пахло мускусом, Аркадий любил мускус, спрессованная эссенция многовекового действия, грязной телесности, такой всегда в ходу в Пандемониуме. Саша положила книжку к себе в сумку и улыбнулась как хозяйка скотного двора.

Их взгляды теперь были другие, над ними горело желание, которое затеняло всё остальное, между ними электризовался воздух, по радио Мадонна пела Донт Край Фор Ми Аржентина. Аркадий и Саша ели друг друга глазами, пили Вермут и курили. Взгляд Аркадия пошел выше юбки, белая рубашка туго заправленная в поясе и на все пуговицы аж до шеи, темный кардиган с синей полоской, груди не видно, лицо озадаченное на лице знак вопроса и затаённое отвращение, так глубоко посажено что наверное к себе, желтые с черным волосы сзади сложенные в небольшой шарик, челка по глаза, возле ушей такие тонкие длинные усы сома.

— Как думаешь, если безразличность вызвана чрезмерной чувствительностью, удастся ли стать, безразличным к этой чувствительности в итоге? — она сидела ровно, вдавив руки между ног в кресло, они ни к чему такому не притрагивалась, её юбка натянулась, её бедра обрели форму.

— Не-а, эта чувствительность всегда будет вначале как причина, через нее, а точнее через её перекрытие, будет вся безразличность происходить, как в ванной, скважина, или нет как это начальное отверстие в воздушном шаре, так то воздух и там и вне шара циркулирует почти одинаково, не отдельный, не защищённый, назовем его чувствительным, сугубо для иллюстрации примера, игнорируя наваливающиеся несоответствия, но если это отверстие перекрыть, перевязать нитью, с достаточным количеством воздуха внутри, но, не обязательно, сугубо для перформативности, объёмов чьей то безразличности, то воздух внутри шара будет как бы отделен, защищён, что и будет поддерживает объём шара, назовем его безразличным. Так вот эта самая нить, или лучше, то не пропускающее воздух сужение, которая она производить, или пробка в скважине, и то не пропускающие воду перекрытие, которая она производить, или то место где петля Мёбиуса перекручивается, что отделяет одно от другого, что недоступно для обоих, будет слабым местом, безразличности, её чувствительностью, которым безразличность не может завладеть, потому что при попытке взаимодействия с ним безразличность скомпрометирует всё свое существование, и к которому она не может быть безразлична по обозначению, как к основе своего существования… нитка развяжется, пробка выпрыгнет, воздух выйдет, вода вытечет,

безразличность забеспокоиться.

— И если безразличность будет безразлична к своему слабому месту, то пробка, вылететь, а нитка развяжется? А ещё пробка в воде и нитка на шаре, не однородные и рябят глаз? — Саша ухохатывалась.

— Знаешь я думаю что в следующем фильме о Джеймсе Бонде у него должно быть три пасии и с каждой секс должен быть акцентированно разный, то есть с одной в рот, с другой в зад, с третей в вагину. — Сашин голос болезненно переливался с незащищённого, ущербного, будто признающегося в чем то постыдном, на отстранённый, немного ниже, и как будто зевающий, оба были очень мелодичные, оба прерывались иногда, ненадолго, глотками, озадаченные, было слышно как она думает в процессе,

Аркадий смеясь, допил свой вермут, затушил окурок Честера в интеллигентную пепельницу, он был пьян, спустился со стула и пополз по полу к Сашиным ногам, его руки впереди, шагают пальцами по полу, взбираются по чулкам, под юбку, Саша, сидя, смотрит сверху в низ на Аркадия, Аркадий взбирается на колени, смотрит на Сашу снизу вверх и стягивает с ее бедер чулки и трусики, не до конца, до колен, трусики немножко выше, трусики должны быть видны, белые хипстеры под тон ко всей снежной теме, заниженный кюлот, небольшие черные кружева по нижнему уровню, может это и бойшорты, с черный бантиком на верху, спускает чуть ниже Сашиных колен, юбку приходится задрать но не сильно так чтобы было видно трусики но ничего более. Аркадий смотрит на Сашу снизу вверх и проникает как шпион, раскрывает самую волнующую тайну, двумя пальцами как пистолетом. Саша подсовывается немного ближе, так как ей приятно, у Аркадия больше не холодные руки, они ходят туда сюда, скользят, они держат солнце, голова Саши склонилась чтобы посмотреть в темноту у себя под юбкой, она сцепила зубы, свела колени вместе, держала кулачки и закрыла глаза как будто сильно загадывала желание, Аркадий тоже закрыл глаза, склонил свою голову к голове Саши, они соприкасаются лбами…