В кармане негромко и уныло пиликнуло. Сергей вытащил смартфон, хотя и так знал, что увидит на пёстром экранчике дисплея. Так и есть — батарея разряжена…
Добавить в моё избранное
35 мин, 9 сек 20386
Он ускорил шаг, понимая, что теперь сможет позвонить в полицию, и избавить жителей посёлка от страшной угрозы, кромсающей трупы каменными скребками в зловонном подземелье.
Когда Сергей добрался до железных ворот особняка, пот застил ему глаза, а одышка давила и колола изнутри. Он даже не заметил кнопки звонка, и принялся колотить в широкий створ калитки кулаками и носками ботинок. Довольно скоро лязгнул засов, и в калитку выглянул крепкий мужик в цветистой рубахе свободного покроя. Недоверчиво осмотрев мокрого, грязного и побитого Сергея, он буркнул:
― Тебе чего?
Отчаянно борясь с одышкой, Сергей выдавил:
― Мне срочно… поз-звонить… в полицию. Помощь… нужна.
― Пускать никого не велено. Хозяин занят, ― пробормотал здоровяк, и, закрывая калитку, негромко добавил:
― Беги отсюда, и быстро!
Сергей решил, что над ним издеваются, и, не раздумывая больше ни секунды, прыгнул всем телом на закрывающуюся створку калитки. Железная пластина отбросила не ожидавшего подобной выходки охранника, и Сергей вбежал во двор. Он в три прыжка пересёк утрамбованную площадку, заставленную дорогими автомобилями, и бросился прямо по ровному, как бильярдный стол, газону к стеклянной двери роскошной террасы.
И тут его сокрушил мощный удар в спину, выбивший дух, и заставивший рухнуть лицом в подстриженную травку. Сергей попытался подняться, чтобы немного восстановить дыхание, но его прижало упёртое в спину колено. Сергея окутал кислый запах дешёвого табака, а в самое ухо дохнуло шёпотом:
― Я же сказал — сюда нельзя.
― Миша, ну что же ты так с гостем? Кто тебя этому учил? Слезь немедленно, ― прозвучал властный голос. По интонациям можно было понять, что говоривший привык командовать, и не любил повторять что-либо дважды. Тот, кого назвали Мишей, похоже, прекрасно это знал, а потому немедленно встал со спины Сергея, и даже помог ему подняться. У дверей террасы стоял подтянутый мужчина лет пятидесяти в банном халате и с полотенцем в руках.
Сергей, не успев отдышаться, сбивчиво заговорил:
― Понимаете, мне нужно срочно позвонить. У меня машина сломалась, а тут… Пещера… я знаю где, я покажу. Там люди, мёртвые. Это настоящие звери… всех убили. Я, я…
― Успокойтесь, успокойтесь. Во всём разберёмся. Вы пришли как раз, куда надо. Меня зовут Николай Альбертович, и я — глава поселковой администрации. Можно сказать, хозяин этих полей и карьеров. Беспорядка, и разгула преступности у себя в Керамзаводе я не потерплю, ― мужчина причесал влажные редкие волосы растопыренными пальцами, и, приоткрыв дверь террасы, громко крикнул:
― Эдик, принеси документы. Сегодняшние.
Минуту спустя, вышел парень в спортивном костюме, и передал Николаю Альбертовичу кожаную папку. Поселковый глава что-то сосредоточенно теребил в папке, время от времени поглядывая на лицо Сергея. Наконец, хозяин особняка покивал каким-то своим мыслям, и обратился к незваному гостю:
― А вы ведь, наверняка, устали. Может, присядете, чаю выпьете, а, Сергей?
Стараясь держать себя в руках, чтобы не сорваться на крик и гневную ругань, Сергей ответил:
― Вы, конечно, простите, что я вот так ворвался к вам, но мне необходимо позвонить, чтобы полицию вызвать. Вы не представляете, что они там…, ― он осёкся, не закончив мысль, потому что только в этот момент он заподозрил что-то неладное:
― Секундочку, а откуда вы знаете моё имя?
Николай Альбертович не ответил, лишь, хитро улыбаясь принялся барабанить пальцами по кожаному переплёту папки. В этот момент из-за угла дома раздался басовитый гомон множества голосов, прерываемый взрывами хохота. Голоса приближались. Сквозь гул отрывистых реплик, ясно прорывался резкий, отчётливый голос:
― … Да я теперь готов горы своротить — такой силы набрался.
Кто-то подобострастно добавил:
― Да, Иван Леоньтевич, если бы сейчас президентские выборы начались — вы бы точно победили. На такой-то волне. Я вот сегодня аж восемь трофеев подрезал. Начну ковёр делать, как у Николая Альбертовича
― А я вот свой лучший трофей где-то обронил по дороге. Жаль. А в президенты ещё успею, Русланчик, какие мои годы. После нынешней ночи, я лет на десять помолодел. Адреналин так и прёт. Альбертыч, всё-таки, голова! Это же надо придумать такую экстремальную историческую реконструкцию для избранных — сыграть в племя злобных первобытных каннибалов-троглодитов. Тут ещё эта старая местная байка про пещерных сектантов кстати пришлась — народ при нашем появлении прямо цепенеет. Ну, вы и сами видели. Я то к Альбертычу уже третий раз приезжаю. Всегда с подарками, а как же — мне не жалко. Зато после этого, будто оживаю. Ведь так всё обрыдло — и бухло, и бабы, и…
― Это точно, ― поддержал кто-то болтуна, и с тяжёлым вздохом добавил:
― Эх, жаль, что только раз в четыре года.
― Не хнычьте, мужики.
Когда Сергей добрался до железных ворот особняка, пот застил ему глаза, а одышка давила и колола изнутри. Он даже не заметил кнопки звонка, и принялся колотить в широкий створ калитки кулаками и носками ботинок. Довольно скоро лязгнул засов, и в калитку выглянул крепкий мужик в цветистой рубахе свободного покроя. Недоверчиво осмотрев мокрого, грязного и побитого Сергея, он буркнул:
― Тебе чего?
Отчаянно борясь с одышкой, Сергей выдавил:
― Мне срочно… поз-звонить… в полицию. Помощь… нужна.
― Пускать никого не велено. Хозяин занят, ― пробормотал здоровяк, и, закрывая калитку, негромко добавил:
― Беги отсюда, и быстро!
Сергей решил, что над ним издеваются, и, не раздумывая больше ни секунды, прыгнул всем телом на закрывающуюся створку калитки. Железная пластина отбросила не ожидавшего подобной выходки охранника, и Сергей вбежал во двор. Он в три прыжка пересёк утрамбованную площадку, заставленную дорогими автомобилями, и бросился прямо по ровному, как бильярдный стол, газону к стеклянной двери роскошной террасы.
И тут его сокрушил мощный удар в спину, выбивший дух, и заставивший рухнуть лицом в подстриженную травку. Сергей попытался подняться, чтобы немного восстановить дыхание, но его прижало упёртое в спину колено. Сергея окутал кислый запах дешёвого табака, а в самое ухо дохнуло шёпотом:
― Я же сказал — сюда нельзя.
― Миша, ну что же ты так с гостем? Кто тебя этому учил? Слезь немедленно, ― прозвучал властный голос. По интонациям можно было понять, что говоривший привык командовать, и не любил повторять что-либо дважды. Тот, кого назвали Мишей, похоже, прекрасно это знал, а потому немедленно встал со спины Сергея, и даже помог ему подняться. У дверей террасы стоял подтянутый мужчина лет пятидесяти в банном халате и с полотенцем в руках.
Сергей, не успев отдышаться, сбивчиво заговорил:
― Понимаете, мне нужно срочно позвонить. У меня машина сломалась, а тут… Пещера… я знаю где, я покажу. Там люди, мёртвые. Это настоящие звери… всех убили. Я, я…
― Успокойтесь, успокойтесь. Во всём разберёмся. Вы пришли как раз, куда надо. Меня зовут Николай Альбертович, и я — глава поселковой администрации. Можно сказать, хозяин этих полей и карьеров. Беспорядка, и разгула преступности у себя в Керамзаводе я не потерплю, ― мужчина причесал влажные редкие волосы растопыренными пальцами, и, приоткрыв дверь террасы, громко крикнул:
― Эдик, принеси документы. Сегодняшние.
Минуту спустя, вышел парень в спортивном костюме, и передал Николаю Альбертовичу кожаную папку. Поселковый глава что-то сосредоточенно теребил в папке, время от времени поглядывая на лицо Сергея. Наконец, хозяин особняка покивал каким-то своим мыслям, и обратился к незваному гостю:
― А вы ведь, наверняка, устали. Может, присядете, чаю выпьете, а, Сергей?
Стараясь держать себя в руках, чтобы не сорваться на крик и гневную ругань, Сергей ответил:
― Вы, конечно, простите, что я вот так ворвался к вам, но мне необходимо позвонить, чтобы полицию вызвать. Вы не представляете, что они там…, ― он осёкся, не закончив мысль, потому что только в этот момент он заподозрил что-то неладное:
― Секундочку, а откуда вы знаете моё имя?
Николай Альбертович не ответил, лишь, хитро улыбаясь принялся барабанить пальцами по кожаному переплёту папки. В этот момент из-за угла дома раздался басовитый гомон множества голосов, прерываемый взрывами хохота. Голоса приближались. Сквозь гул отрывистых реплик, ясно прорывался резкий, отчётливый голос:
― … Да я теперь готов горы своротить — такой силы набрался.
Кто-то подобострастно добавил:
― Да, Иван Леоньтевич, если бы сейчас президентские выборы начались — вы бы точно победили. На такой-то волне. Я вот сегодня аж восемь трофеев подрезал. Начну ковёр делать, как у Николая Альбертовича
― А я вот свой лучший трофей где-то обронил по дороге. Жаль. А в президенты ещё успею, Русланчик, какие мои годы. После нынешней ночи, я лет на десять помолодел. Адреналин так и прёт. Альбертыч, всё-таки, голова! Это же надо придумать такую экстремальную историческую реконструкцию для избранных — сыграть в племя злобных первобытных каннибалов-троглодитов. Тут ещё эта старая местная байка про пещерных сектантов кстати пришлась — народ при нашем появлении прямо цепенеет. Ну, вы и сами видели. Я то к Альбертычу уже третий раз приезжаю. Всегда с подарками, а как же — мне не жалко. Зато после этого, будто оживаю. Ведь так всё обрыдло — и бухло, и бабы, и…
― Это точно, ― поддержал кто-то болтуна, и с тяжёлым вздохом добавил:
― Эх, жаль, что только раз в четыре года.
― Не хнычьте, мужики.
Страница 8 из 10
