Апокалиптика

Как ни странно, никто меня на вокзале не задержал, я спокойно сел в поезд, пролежал на верхней полке тихо как мышка всё время поездки, и вот я стоял на родном вокзале своего города. Может быть, я переоценил всё происходящее, и это на самом деле было просто совпадение?

Скоро я был дома, поел, отдохнул. И тут я вспомнил, что меня напрягло в этом тексте. Описание этих связных. Там было написано, что если один умирает, его нужно заменить, и происходит это по выбору посланника божественной сущности, но место его пребывания должно быть точно там же, где он и находился до этого!

Я кинулся к телефону, вызвал такси и помчался в деревню, где у нас была встреча с отшельником. В этот раз путь занял меньше времени, или мне это показалось, потому что дорога была уже известна. Ещё издали, подходя к такому знакомому дому, я увидел огонёк в окне. Я обомлел. Не может быть. Совпадение? Кто это там орудует?

Я тихонько подкрался к окну и заглянул в него. Там, за окном, сидел на стуле за столом в преклонной позе спиной к окну старик. Одет он был в ту же одежду, что и писатель Н., когда мы с ним собирались в библиотеку. Но только у этого человека были седые волосы и борода, как я смог заметить.

Я хотел было вбежать в дом, похлопать Н. по спине, порадоваться вместе с ним о его чудесном спасении из библиотеки, но тут этот человек очнулся от своего занятия и повернулся ко мне, его лицо избороздили морщины, борода опоясывала подбородок, и глаза… Я никогда не забуду его глаза, они стали мёртвыми и безжизненными, направленными куда-то вдаль и в себя. Это точно было лицо писателя, но как будто и не его вовсе. Мои ноги подкосились, сознание помутнело, я кинулся прочь оттуда, подспудный страх обуял меня.

Позже в тот вечер я сидел дома, и размышлял о всём произошедшем. И решил никому ничего не рассказывать. Было очевидно, что за мной никто не охотится, писатель обрёл свой покой, хоть и страшной ценой, мир не перевернулся, хаоса не случилось, всё идёт как и запланировано.

Только я додумал эту мысль, как почувствовал, как кто-то вошёл в комнату. Этого не могло быть! Я же сидел в комнате закрытой дверью. Я обернулся, но никого не увидел. Тем не менее ощущение присутствия кого-то в комнате не пропадало. Я тряхнул головой, но ощущение не прошло. Сколько я не вертел головой, какая-то туманная сущность всё время оставалась за пределами моего восприятия. Скоро это чувство прошло, и я покрылся холодными мурашками.

Этой ночью я долго не мог уснуть, когда же я заснул, мне приснились ужасные картины. Сумрак и ничто поглощает планету, солнце, всех людей… Вера, надежда и любовь умерли, а живые завидуют мёртвым. Проснулся я в холодном поту. На следующую ночь мне опять снились те же картины. А на третью ночь я уже не смог уснуть.

Так я не могу уснуть уже очень долго, я мучаюсь, и молю Всевышнего, в которого теперь уверовал, даровать мне спокойствие и отдохновение. Я забросил все дела, удалился в монастырь, где меня благосклонно приняли, ибо я истово молился и работал за троих, чтобы так устать, что ночью не осталось бы места для кошмаров. Я интуитивно сразу решил пойти по пути церковному, нежели принимать сильнодействующие препараты. Но ничего не помогало, картины апокалипсиса так и продолжали сниться мне каждую ночь, пока в одну из ночей ко мне не явился мой друг писатель Н. Прошло уже довольно много времени с того памятного случая. Теперь он выглядел ещё старее и ещё более измученным. И он сказал мне, что скоро меня призовут ко служению всему Миру. И я испытал облегчение и решил записать всё, что случилось со мной, довериться наконец хоть бы и листку бумаги, которую никто, надеюсь, и никогда не прочитает. Вот и сейчас я сижу в своей тёмной келье, в монастыре на берегу чудесной быстрой реки, в горах, тень от пламени свечи падает на мою рукопись, а я молюсь истово о судьбах всех грешников, и о своей печальной судьбе, это чувство переполняет меня, мне хочется рыдать и рвать себе грудь, но вместо этого я умеряю свой пыл, доверяюсь словам, и этому листку бумаги с великою надеждой…

Но вот, опять что-то чудится мне за спиной. Я боюсь повернуться, пока я не повернулся, ничего страшного не может случится. Я бы зажмурил глаза как и в детстве, но должен писать, пока не кончатся мои дни. Мне ещё нужно описать свои видения так подробно, чтобы любой прочитавший ИСПЫТАЛ то же что и я.

Что-то за спиной моей засопело. У меня уже нет сил сопротивляться, я просто доверюсь потоку бытия, которое вынесет меня по воле Вышней, куда и положено, я с честью приму свой долг…

На этом рукопись обрывается. Написавший её человек пропал в один из ненастных тёмных дней перед самым Днём Всех Святых, который ранее был праздником Великой Жатвы в мифологии Древних. Он пропал прямо из кельи, где всегда жил безвылазно все эти годы. Просто утром его нигде не смогли найти, а на столе была рукопись, написанная неизвестными символами, похожими на древнеславянские буквы.