Осторожно мертвая голова бунтует!

Но когда посмотрел на свою ладонь, а потом наверх, то вмиг чуть не потерял сознание: к потолку был пригвожден человек, его рот был зашит, а под белой окровавленной майкой что-то сильно пульсировало. Кровавые капли с живота продолжали падать вниз, а человек стонал. На его глазах была повязка, так что он ничего не видел.

— Боже… кому же это все принадлежит?! — направив пистолет в голову несчастного, Ганник избавил его от страданий. Пуля сделала свое дело — стоны прекратились. Под майкой, даже после смерти пригвожденного, продолжало что-то пульсировать. Ганник невольно подумал, что у него там кто-то живет. Если не выстрелить, то эта гадость накинется на него сверху, и одной пулей тут не отделаешься.

— Ну что, брат, одной смерти видимо мало. Еще одна душа в животе… уфф… прогремел выстрел, с майки потекло сильнее, сначала тоненькой кровавой струйкой, потом полезло что-то плотное, похожее на разжиревшего червяка.

— Черт! Да это же не червяк! Это мать его кишки! — с отвращением Ганник прильнул к стене и увидел, как покрытая кровью кишечная «веревка» вывалилась до середины. Зрелище прямо-таки тошнотворное. Переведя дух, Ганник брезгливо отвернулся и продолжил идти к выходу. Теперь тишину уже ничто не нарушало, если не считать хлюпов подошв, идущих по липким кровавым лужам.

— И все же, что же здесь за хрень творится?! — подумал Ганник. До выхода еще прилично, а полуоткрытые камеры как бы тихо намекают на то, чтобы в них вошли. — Двери… кругом одним двери. Как же я устал от них! — сдержанно произнес наш герой, осторожно озираясь по сторонам.

Вдруг где-то раздался стук, громкий и очень тревожный, очень похожий на стук железной пряжки о твердый предмет. Ганник вздрогнул: кругом кровавое безмолвие, а тут звуки, похожие на чей-то безумный музыкальный концерт, будто невидимый дирижер дергает за ниточки подвластных ему инструментов и диктует свой зловещий ритм.

Ганник напряженно вздохнул, держась за рукоять пистолета еще крепче и приготовившись нажать на курок. Странные звуки повторились еще раз, только уже чуть тише, и Ганник пошел вдоль стены, открывая дверь за дверью. Разумеется, все комнаты пустовали. В них царил бардак, койки были не заправлены, столы и стулья перевернуты, рулоны туалетной бумаги валялись на полу.

— Игра называется русская рулетка. В одном барабане точно окажется пуля, и вопросом времени станет возможность выстрела, главное — не промахнуться! — нервничал Ганник, попеременно направляя дуло пистолета в следующие камеры. Стук раздался совсем близко, кажется, прямо перед твоим носом. Но нет! Источник его невидим, вероятно, уже за следующей дверью будет известно стрелять или нет. Ганник прижался спиной к стене и осторожно приоткрыл дверь. С привычным натужным скрипом она открылась, однако ничего, кроме тьмы, не было видно.

— Уффф… ты же мужик… ну давай… чего тебе стоит… другие же дались легко? А чем эта хуже?! Разве что стрелять придется быстрее, — уговаривал себя он. Резко отпрянув от стены, Ганник чуть было не поскользнулся на луже крови, но, удержавшись на ногах, открыл дверь, которая наконец-то явила скрытую в ней тайну: на кровати лежало существо, точнее человек в синей униформе охранника. Надо сказать, что на человека он был слабо похож: его лицо с хирургической точностью кто-то срезал (и на Ганника смотрело сочившиеся кровью мясо), ноги выглядели как растекшийся на сковороде фарш, из-под разрезанных штанин что-то выглядывало, одна рука сжимала в пальцах какою-то железку, напоминающую телефон, глаза были открыты, но уже ничего не выражали. Сносно было смотреть только на лицо, потому что это тело стало палитрой для чьей-то жутко извращенной фантазии. Через расстегнутый китель Ганник видел обнаженные органы.

Голова закружилась, перед глазами поплыло. Присесть было негде: стул лежал запрокинутый и сломанный. Ганник отошел к стене, чтобы перевести дух и попытаться сосредоточится. Стук повторился, голова мнимого мертвеца плавно повернулась, а рука, сжимающая железку, стукнулась о ножку тюремных нар.

— Выстрел для него спасение: парень больше не будет мучиться. Долго ты меня ждал, молодец, что дождался. Постараюсь не промахнуться, — прогремел выстрел, и рука мертвеца разжалась. Глаза его по-прежнему были открыты, но в них больше не было боли.

— Еще одной такой прогулочки я не вынесу, — подумал, успокоившись, Ганник и посмотрел, что выронил мертвец. — Кажется… похоже на диктофон в металлической оболочке, есть кнопки и дисплей, почему это не может быть он? Подняв его с пола, Ганник нажал на кнопку Play.

— Право не знаю… всегда хотел пойти учиться на хирурга… и тут такая возможность! Знаете, когда сидишь в тюрьме в полной изоляции, вынужден фантазировать и представлять. Я представлял! Операция вышла пробная, но вряд ли я на этом успокоюсь. Конечно, подходящих инструментов не нашлось, но я думаю, что после объявления Мертвой головы мне удастся найти путь в медицинский корпус.