Хмурое, по-осеннему серое небо, отражает сизое море с неумолчным рокотом, выбрасывающим свои волны на песчаный пляж — чтобы потом бессильно разбиться у подножия высокого обрывистого берега. Кажется, что нерушима та преграда — но волна за волной подтачивает глиняный берег и огромные глыбы, лежащие на узком песчаном пляже между морем и обрывом, свидетельствуют о том, что медленно, но верно море отвоевывает все новые пяди у суши.
Добавить в моё избранное
36 мин, 21 сек 14087
На рассвете начался штурм Самкуша. Впрочем рассвета толком и не было-густые тучи, застившие небо пропускали лишь слабые лучи нарождающегося солнца. Но полумрак не мешал конным лучникам, разворачивающим стремительные «колеса» в степи перед городом. Тучи стрел пронеслись над землей, заставив спрятаться стоящим на стенах защитников города, пробивая и сшибая со стен, тех, кто не успел сделать этого. Под прикрытием своих кочевых союзников россы устанавливали на стенах осадные лестницы, карабкались вверх, чтобы вступить в бой со стоящими на стенах наемниками. Вслед за ними лезли и недавние союзники-касоги и аланы, жаждущие урвать свою долю добычи.
Малка протянула вперед руки и нараспев начала произносить слова древнего призыва.
— Из вечного океана хаоса, что есть Левиафан восстал Сатана, и первой эманацией, что выделилась из вечной тьмы его нерожденного духа, был его близнец, Молох. Я Малка, дочь Малеха бен Шломо взываю к Царю Земли Слез, всепожирающему огню и пламени голодной бездны!
Тучи огненных стрел пронеслись над стенам, падая на стены, домов, церквей и синагог, заполненных рыдающими горожанами. Матери, прижимающие к груди плачущих и визжащих детей, с безумными криками бросались в огонь, не дожидаясь даже того, как полыхающая крыша обрушится, погребая под собой всех взывающих к Богу Израилеву.
Колдовским, иссиня-черным цветом полыхала на вершине Древа Демонов печать Молоха и Сатаны. А Малка продолжала свой призыв-заклинание.
— Когда Молох, страж огня бездны, открыл свои пылающие чёрные глаза, излились потоки разрушающей силы и создали третьего Властелина Тьмы, Беелзебута. Я Малка, дочь Малеха взываю к незамолкающим ветрам, крыльям смерти и герольду кричащей тишины!
Горы трупов у подножия стены, с одной и другой стороны. Невидяще они смотрят в затянутое тучами небо. Рядом с ними-стонущие раненные с переломанными костями, разбитыми головами, стонущие и бредящие перед смертью. И мухи-полчища жирных, зеленых мух с жужжанием слетающихся на обнаженные раны, шевелящимся костром покрывающие изувеченные тела.
Мерным серо-зеленым пламенем горит печать сигилла Беелзебута.
— От Беелзебута, повелителя мух и распада, излились дальше потоки силы Тьмы и создали четвёртого Властелина Мрака, Люцифуга Рофокаля. Я Малка дочь Малеха, взываю к живой тьме, распространяющей ужас и уничтожающей всякий свет!
Тучи сгустились настолько, что стало чуть ли не темнее, чем ночью-но ничего не видят обезумевшие воины на стенах города. Прорываясь по городской стене, сбрасывая с нее мертвых и живых, россы проходят к воротам. С грохотом распахиваются массивные створки и конная орда врывается внутрь города не щадя ничего на своем пути. Свет Истинной Веры для Самкуша погас навсегда.
Сигилла Люцифуга не горит, но невольно притягивает глаз своей непроглядной чернотой.
— Потоки силы Тьмы устремились дальше через Люцифуга Рофокаля, убийцу света, и породили пятого Властелина Мрака, Баала. Я Малка, дочь Малеха взываю к господину экстаза битвы, низвергателю тронов и царств и вечному господину-завоевателю.
Словно неистовое божество войны обрушивает на своих врагов, удар за ударом князь-воин. Рядом с ним также свирепо бьются его дружинники, потоками крови смывая весь позор и унижение своего рода, все те ужасы бесчеловечного ига, что полтора века терзало их земли. Но вот слышится дикий рев и на оградившуюся щитами стену росов несется клин панцирной конницы. Во главе — великан, закованный в сталь. Со всех сторон налетают печенеги и огузы, движение стального клина замедляется, но не останавливается. С грохотом ударяется сталь о сталь, всадники врубаются в стену щитов, топча копытами коней упавших россов. Но хазар уже окружают другие воины, жаждущие отомстить за павших товарищей. Кипит жестокая сеча, пристав в седле наносит удары палицей направо и налево великан в броне. Но тут же сильный удар подрубает его коню ноги, скакун падает, но его всадник успевает соскочить и на земле сражаясь так же свирепо как на коне. Внезапно дорогу ему преграждает молодой князь с широкими плечами и полыхающим взглядом синих глаз! Удар, еще удар! Противники расходятся, чтобы вновь бросится друг на друга. Вот великан в броне пропускает удар и тут же голова его катится по земле. Узкоглазое лицо еще преисполняет ярость битвы. Для тудуна Иосифа, властелина Самкуша все кончено, для князя россов-все только начинается.
Темно-синим цветом громовержца-Юпитера горит на Древе печать Баала.
— От Баала, могущественного бога войны, потекли потоки вечной тьмы дальше и создали шестого Властелина Тьмы, Асмодея. Я Малка, дочь Малеха взываю к огню тёмной страсти, слепой ненависти и королю богоубийства!
С грохотом рушатся здания и храмы в огне пожарищ. Дикими волками мчится по городу конная орда, убивая и вырезая все на своем пути. Потоки крови текут по улицам и псы, жадно лижут алые пятна, забывая об осторожности, лижут, пока их не отбрасывают в сторону копыта степных коней.
Малка протянула вперед руки и нараспев начала произносить слова древнего призыва.
— Из вечного океана хаоса, что есть Левиафан восстал Сатана, и первой эманацией, что выделилась из вечной тьмы его нерожденного духа, был его близнец, Молох. Я Малка, дочь Малеха бен Шломо взываю к Царю Земли Слез, всепожирающему огню и пламени голодной бездны!
Тучи огненных стрел пронеслись над стенам, падая на стены, домов, церквей и синагог, заполненных рыдающими горожанами. Матери, прижимающие к груди плачущих и визжащих детей, с безумными криками бросались в огонь, не дожидаясь даже того, как полыхающая крыша обрушится, погребая под собой всех взывающих к Богу Израилеву.
Колдовским, иссиня-черным цветом полыхала на вершине Древа Демонов печать Молоха и Сатаны. А Малка продолжала свой призыв-заклинание.
— Когда Молох, страж огня бездны, открыл свои пылающие чёрные глаза, излились потоки разрушающей силы и создали третьего Властелина Тьмы, Беелзебута. Я Малка, дочь Малеха взываю к незамолкающим ветрам, крыльям смерти и герольду кричащей тишины!
Горы трупов у подножия стены, с одной и другой стороны. Невидяще они смотрят в затянутое тучами небо. Рядом с ними-стонущие раненные с переломанными костями, разбитыми головами, стонущие и бредящие перед смертью. И мухи-полчища жирных, зеленых мух с жужжанием слетающихся на обнаженные раны, шевелящимся костром покрывающие изувеченные тела.
Мерным серо-зеленым пламенем горит печать сигилла Беелзебута.
— От Беелзебута, повелителя мух и распада, излились дальше потоки силы Тьмы и создали четвёртого Властелина Мрака, Люцифуга Рофокаля. Я Малка дочь Малеха, взываю к живой тьме, распространяющей ужас и уничтожающей всякий свет!
Тучи сгустились настолько, что стало чуть ли не темнее, чем ночью-но ничего не видят обезумевшие воины на стенах города. Прорываясь по городской стене, сбрасывая с нее мертвых и живых, россы проходят к воротам. С грохотом распахиваются массивные створки и конная орда врывается внутрь города не щадя ничего на своем пути. Свет Истинной Веры для Самкуша погас навсегда.
Сигилла Люцифуга не горит, но невольно притягивает глаз своей непроглядной чернотой.
— Потоки силы Тьмы устремились дальше через Люцифуга Рофокаля, убийцу света, и породили пятого Властелина Мрака, Баала. Я Малка, дочь Малеха взываю к господину экстаза битвы, низвергателю тронов и царств и вечному господину-завоевателю.
Словно неистовое божество войны обрушивает на своих врагов, удар за ударом князь-воин. Рядом с ним также свирепо бьются его дружинники, потоками крови смывая весь позор и унижение своего рода, все те ужасы бесчеловечного ига, что полтора века терзало их земли. Но вот слышится дикий рев и на оградившуюся щитами стену росов несется клин панцирной конницы. Во главе — великан, закованный в сталь. Со всех сторон налетают печенеги и огузы, движение стального клина замедляется, но не останавливается. С грохотом ударяется сталь о сталь, всадники врубаются в стену щитов, топча копытами коней упавших россов. Но хазар уже окружают другие воины, жаждущие отомстить за павших товарищей. Кипит жестокая сеча, пристав в седле наносит удары палицей направо и налево великан в броне. Но тут же сильный удар подрубает его коню ноги, скакун падает, но его всадник успевает соскочить и на земле сражаясь так же свирепо как на коне. Внезапно дорогу ему преграждает молодой князь с широкими плечами и полыхающим взглядом синих глаз! Удар, еще удар! Противники расходятся, чтобы вновь бросится друг на друга. Вот великан в броне пропускает удар и тут же голова его катится по земле. Узкоглазое лицо еще преисполняет ярость битвы. Для тудуна Иосифа, властелина Самкуша все кончено, для князя россов-все только начинается.
Темно-синим цветом громовержца-Юпитера горит на Древе печать Баала.
— От Баала, могущественного бога войны, потекли потоки вечной тьмы дальше и создали шестого Властелина Тьмы, Асмодея. Я Малка, дочь Малеха взываю к огню тёмной страсти, слепой ненависти и королю богоубийства!
С грохотом рушатся здания и храмы в огне пожарищ. Дикими волками мчится по городу конная орда, убивая и вырезая все на своем пути. Потоки крови текут по улицам и псы, жадно лижут алые пятна, забывая об осторожности, лижут, пока их не отбрасывают в сторону копыта степных коней.
Страница 8 из 11
