Заварушка в логове Трутня

Он увидел меня, не очень хорошо, но всё же увидел. Я был прав насчет ПНВ. В мгновение ока меня захлестнула паника. Отбросив всякую осторожность, я бросился обратно в логово Трутня, кубарем скатился по ступенькам, упал, растянулся в коридоре и едва успел захлопнуть дверь ногой, как по ней застучали пули Брюса. Брюса Уэйна, черт бы его побрал.

Немного отдышавшись, я вскочил и запер дверь на засов. Вернулся в гостиную, переступив через тела убитых.

Горела свеча в канделябре — ровным, словно застывшим пламенем. Трутень сидел на диване. Спал, что-ли? Я тронул его за плечо — и он плавно завалился набок, стукнувшись головой об деревянный подлокотник. Халат его от движения распахнулся, обнажив курчавые волосы на груди.

Умер.

Я так и остался стоять, тупо глядя на красное, одутловатое лицо Трутня. Давление резко подскочило, не иначе. Мне стало страшно. Я хотел жить! В самом деле, ведь еще несколько минут назад я был уверен, что влачу жалкое существование. Что бытие моё бесцельно. И тем не менее бесцельно существовать ох как хотелось. Я не желал, чтобы какой-то там мудак меня пристрелил. Пусть он прав — я прикончил двоих из его шайки, но… это не имеет никого значения.

Из ступора меня вывел донесшийся откуда-то издалека шорох. Или мне показалось? Так, надо взять себя в руки, не психовать. Как выйти отсюда? Может, пройти по коридору в другую сторону? Главное покинуть этот проклятый дом. Затаиться среди уличного хлама, переждать ночь. Приняв решение, я осмотрелся.

В тумбочке лежал маленький фонарик. Сойдёт. Я схватил его, и тут со мной произошло нечто странное. Я как будто услышал призыв, исходящий из комнаты за ширмой. Даже не призыв, а… влечение. Трудно описать то состояние, что меня охватило. Это было на подсознательном, иррациональном уровне. Внешне это проявилось просто — я просто вошел к ней.

Включил фонарик, направил луч света на нее. Последовала неожиданная реакция — она вскочила, прильнула к стеклу и испытующе посмотрела на меня. Впрочем нет. Она как будто заглянула мне внутрь. В самую душу, как это ни банально звучит. То есть мне показалось, что весь я — со всеми своими мыслями, переживаниями, тайнами — оказался у нее как на ладони. Как бактерия под микроскопом. Она буквально выворачивала меня, залезала внутрь, как какой-то паразит.

Дьявольщина! Что за дьявольщина!

Дальше было как во сне. Я сходил с ума. Я иступлено бил руками, рукоятью ножа по стеклянному кубу — он не разбивался. Дико вопил. Смеялся, плакал.

А она смотрела на меня. Холодным, расчетливым взглядом. Ждала.

Одно в этом ужасе, накрывшем мой разум, я осознавал вполне отчетливо — хотелось жить. А Мститель — он в коридоре. Он где-то рядом. Близко, очень близко. И дуло его автомата, пистолета — что там у него? — дышит мне в затылок.

Я с трудом, с гигантским трудом (ноги будто налились свинцом) вышел из той проклятой комнаты, я вывалился оттуда, словно пьяный в доску. Падая, ухватился и сорвал ширму, и она накрыла меня, точно саван.

Очнулся на полу. Голова болела. Внутри гремел крик, беззвучный крик. Или какой-то шум, треск, я не понимал, что это.

Потом полз. Снова забылся. Обнаружил себя лежащим на Сопливом. У него было еще теплое лицо. Я прохрипел что-то, поднялся. Включил фонарь. Справа — дверь, слева — утопающий во тьме коридор. Проверил — всё на месте, и арбалет. Я, оказывается, все время держал его в руке. Только нож потерялся, остался наверное там…

Пусть. Я не вернусь туда. Ни за что.

Шатаясь, опираясь о стену, двинулся в дальний конец коридора. Мимо закрытых дверей. Толкнул пару — заперты. Зачем я это делал? Зачем тыркался в них? Что ожидал там увидеть? Я точно пребывал в ауте. С какого это? Неужто от одного лишь контакта с ней? Если конечно, то безумство можно назвать контактом.

Бежать, бежать надо, но я почему-то медлил. Сознание возвращалось как бы нехотя, а с ним и ощущением обреченности. Я подумал, что тот кумар у куба не случайность. Чем-то она меня одарила. Всадила-таки частичку своей дьявольской сущности в мою душу. А Трутень ведь меня предупреждал.

Еще одна дверь, на засове, в глубокой нише. Массивная, металлическая. Я откинул засов и открыл ее. Осевшая громадина со скрежетом оцарапала бетонный пол. Тусклый свет фонарика осветил тесную массу заметавшихся грязных обнаженных тел. В нос ударил ни с чем не сравнимый тошнотворный запах нечистот, пота — вот откуда был неприятный запах. Я тут же схватился за ручку, потянул на себя, но дверь не сдвинулась с места.

После недолгой борьбы до меня дошло наконец, что я занимаюсь мягко говоря ерундой. Я помчался дальше, но через пару метров на полном скаку натолкнулся на кого-то. Упал, выронил арбалет.

Мститель. Он держал в руках нацеленный на меня карабин. Подствольный фонарь больно ударил в глаза. Он сказал:

— Зря ты это сделал, парень.

— Что именно?