Сегодня сияло солнце. Весь день. Трудно описать то, что я чувствовал, глядя на слепящее глаза солнце. На чистое, почти чистое небо. Слов не хватает. Скажу просто: мне было хорошо. Очень. Представьте себе человека, а мне… двадцать? Не помню точно. Где-то около того. В общем, представьте себе человека, впервые ощутившего на себе, на своей коже… солнце.
Добавить в моё избранное
40 мин, 2 сек 19916
К груди он прижимал замотанную засаленным тряпьем руку.
— В кисть попал, пидар. Оторвало с мясом. Куда ты смотришь?
Я с опаской поглядывал на кобуру, пристегнутую к поясу.
— А, это. — Он вынул преогромный пистолет. — Не знаю, что за фигня. На нём что-то написано не по-нашему. Я его нашел. Знающие люди сказали — 45 калибр. Но патронов нет. Так что это просто пугалка. Здоровая штука, правда? Если б патроны к нему, цены бы не было. Пойдём со мной. Да, и арбалет прихвати.
Он сунул свою махину обратно и проворно влез в оконный проём. Мы очутились в просторной комнате, сохранившей, несмотря на обрушившуюся штукатурку и вездесущий пепел, следы былого уюта. Телевизор с разбитым кинескопом на тумбочке. Глубокое кресло. Кровать с разодранным в пух и прах матрацем.
В углу жался к стене связанный по рукам и ногам голый грязный тощий юноша. На первый взгляд в нём ничего необычного не было, если бы не глаза. Это были глаза безмозглого существа.
Охотник заметил, куда я смотрю и сказал:
— Не веришь? Смотри.
Он нацелил в парня пистолет. Тот в ответ с шипением раскрыл рот, показав ряд острых как бритва зубов. У меня непроизвольно вырвалось:
— Боже!
— Хорош? А?
— Почему ты его не убьёшь?
— Успеется.
Охотник устало плюхнулся на кресло, взмахнув тучу пыли. Вынул из-за пазухи початую плоскую бутылку с золотистой жидкостью.
— Знаешь, что это? Виски «Джим Бим». — Он сжал бутылку коленями и открутил крышку. Понюхал и с удовольствием зажмурился. Выпил. — Виски. «Джим Бим». Отличная штука. Только представь себе: вполне возможно, что это последний виски на земле. И этот последний виски пью именно я. А? Что думаешь?
— Скажи лучше, как пройти к Трутню.
— Я так и думал, что ты к нему. Хорошо. Я тебя провожу, если не отдам концы к тому времени. Хреново мне, слышишь? Крови потерял. Голова кружится. Если б не виски, точно бы помер.
Он глубоко вздохнул и опять приложился к бутылке.
— Щас пойдём. Дай передохну.
— А с этим что делать будем?
— А что с ним делать? Убьем падаль. Трутень, козел, за них ничего не даёт. Хотя они ему нужны, не знаю, правда, для чего. Мне бы с ним в город, но до города я точно не дойду. Жаль конечно. Может себе возьмешь?
— На хрена он мне? Я не за этим пришел.
— Ну тогда пристрели его.
— Я?
— Ты. Я, как сам видишь, уже не смогу воспользоваться арбалетом. Пришьешь его, и возьмешь себе самострел. Вон, на подоконнике прибамбас со стрелами. Пригодится.
Прибамбас — это кивер с десятью стрелами. Я пристегнул его к ремню, натянул арбалет, вставил стрелу в ложе и прицелился. Урод посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Я ждал, когда же он зарычит, но он продолжал смотреть, как дикое животное на незнакомый объект. Я опустил арбалет.
— Не могу.
Охотник сразу же пришел в ярость:
— Чё?! Как это не могу? Почему это ты не можешь? Показать тебе, как это делается? Ну смотри, смотри, бля!
Он стал избивать урода ногами, а потом рукояткой пистолета бить по голове. Урод дико метался в углу и ревел так, что у меня кровь стыла в жилах. Я не выдержал и закричал:
— Стой, стой! Перестань!
Оттянул охотника за рукав.
— Успокойся!
— Убей его!
— Хорошо, хорошо!
Взглянув на истекающее кровью существо, я вдруг почувствовал к нему нечто вроде жалости. И в то же время отвращение.
Затем нажал на спусковой крючок.
Пройдя со мной метров сто, охотник без сил повалился на землю.
— Иди, брат. Я всё, похоже. Иди, иди.
— Как мне Трутня найти?
— Иди прямо, его пацаны тебя заметят. Иди, не бойся. Ничего с тобой не случится.
Еще несколько метров и я обернулся. Охотник лежал на боку. Я растерянно посмотрел на него, на арбалет и хотел крикнуть ему, что…
А что я мог ему крикнуть? Кто в этом проклятом мире мог помочь ему? Я подошел к нему и положил рядом биту. Глупая мысль крутилась в голове: «Зачем мертвецу бита? От бесов в аду отбиваться?» И всё же я оставил ее.
Какое-то время я шел, немного ошарашенный странной встречей, странной смертью. Вернее, смертями. И когда меня окликнули, я, честно говоря, вздрогнул.
— Эй, ты! Куда?
На крыше железного гаража сидел маленький человек, одетый в пуховик на пару размеров больше его самого. Он держал в руке топор и скалил мне зубы. Черные.
— Мне к Трутню.
— А чего тебе от него надо?
— По делу.
Но он как будто не услышал.
— Чего тебе от него надо?
— Глухой что ли? Веди к Трутню.
Он нехорошо усмехнулся. Я вынул стрелу, зарядил в арбалет и направил оружие на него.
— Не дури, и дай знать своим, чтоб не дурили. Не то умрешь. Я не шучу.
— В кисть попал, пидар. Оторвало с мясом. Куда ты смотришь?
Я с опаской поглядывал на кобуру, пристегнутую к поясу.
— А, это. — Он вынул преогромный пистолет. — Не знаю, что за фигня. На нём что-то написано не по-нашему. Я его нашел. Знающие люди сказали — 45 калибр. Но патронов нет. Так что это просто пугалка. Здоровая штука, правда? Если б патроны к нему, цены бы не было. Пойдём со мной. Да, и арбалет прихвати.
Он сунул свою махину обратно и проворно влез в оконный проём. Мы очутились в просторной комнате, сохранившей, несмотря на обрушившуюся штукатурку и вездесущий пепел, следы былого уюта. Телевизор с разбитым кинескопом на тумбочке. Глубокое кресло. Кровать с разодранным в пух и прах матрацем.
В углу жался к стене связанный по рукам и ногам голый грязный тощий юноша. На первый взгляд в нём ничего необычного не было, если бы не глаза. Это были глаза безмозглого существа.
Охотник заметил, куда я смотрю и сказал:
— Не веришь? Смотри.
Он нацелил в парня пистолет. Тот в ответ с шипением раскрыл рот, показав ряд острых как бритва зубов. У меня непроизвольно вырвалось:
— Боже!
— Хорош? А?
— Почему ты его не убьёшь?
— Успеется.
Охотник устало плюхнулся на кресло, взмахнув тучу пыли. Вынул из-за пазухи початую плоскую бутылку с золотистой жидкостью.
— Знаешь, что это? Виски «Джим Бим». — Он сжал бутылку коленями и открутил крышку. Понюхал и с удовольствием зажмурился. Выпил. — Виски. «Джим Бим». Отличная штука. Только представь себе: вполне возможно, что это последний виски на земле. И этот последний виски пью именно я. А? Что думаешь?
— Скажи лучше, как пройти к Трутню.
— Я так и думал, что ты к нему. Хорошо. Я тебя провожу, если не отдам концы к тому времени. Хреново мне, слышишь? Крови потерял. Голова кружится. Если б не виски, точно бы помер.
Он глубоко вздохнул и опять приложился к бутылке.
— Щас пойдём. Дай передохну.
— А с этим что делать будем?
— А что с ним делать? Убьем падаль. Трутень, козел, за них ничего не даёт. Хотя они ему нужны, не знаю, правда, для чего. Мне бы с ним в город, но до города я точно не дойду. Жаль конечно. Может себе возьмешь?
— На хрена он мне? Я не за этим пришел.
— Ну тогда пристрели его.
— Я?
— Ты. Я, как сам видишь, уже не смогу воспользоваться арбалетом. Пришьешь его, и возьмешь себе самострел. Вон, на подоконнике прибамбас со стрелами. Пригодится.
Прибамбас — это кивер с десятью стрелами. Я пристегнул его к ремню, натянул арбалет, вставил стрелу в ложе и прицелился. Урод посмотрел на меня ничего не выражающим взглядом. Я ждал, когда же он зарычит, но он продолжал смотреть, как дикое животное на незнакомый объект. Я опустил арбалет.
— Не могу.
Охотник сразу же пришел в ярость:
— Чё?! Как это не могу? Почему это ты не можешь? Показать тебе, как это делается? Ну смотри, смотри, бля!
Он стал избивать урода ногами, а потом рукояткой пистолета бить по голове. Урод дико метался в углу и ревел так, что у меня кровь стыла в жилах. Я не выдержал и закричал:
— Стой, стой! Перестань!
Оттянул охотника за рукав.
— Успокойся!
— Убей его!
— Хорошо, хорошо!
Взглянув на истекающее кровью существо, я вдруг почувствовал к нему нечто вроде жалости. И в то же время отвращение.
Затем нажал на спусковой крючок.
Пройдя со мной метров сто, охотник без сил повалился на землю.
— Иди, брат. Я всё, похоже. Иди, иди.
— Как мне Трутня найти?
— Иди прямо, его пацаны тебя заметят. Иди, не бойся. Ничего с тобой не случится.
Еще несколько метров и я обернулся. Охотник лежал на боку. Я растерянно посмотрел на него, на арбалет и хотел крикнуть ему, что…
А что я мог ему крикнуть? Кто в этом проклятом мире мог помочь ему? Я подошел к нему и положил рядом биту. Глупая мысль крутилась в голове: «Зачем мертвецу бита? От бесов в аду отбиваться?» И всё же я оставил ее.
Какое-то время я шел, немного ошарашенный странной встречей, странной смертью. Вернее, смертями. И когда меня окликнули, я, честно говоря, вздрогнул.
— Эй, ты! Куда?
На крыше железного гаража сидел маленький человек, одетый в пуховик на пару размеров больше его самого. Он держал в руке топор и скалил мне зубы. Черные.
— Мне к Трутню.
— А чего тебе от него надо?
— По делу.
Но он как будто не услышал.
— Чего тебе от него надо?
— Глухой что ли? Веди к Трутню.
Он нехорошо усмехнулся. Я вынул стрелу, зарядил в арбалет и направил оружие на него.
— Не дури, и дай знать своим, чтоб не дурили. Не то умрешь. Я не шучу.
Страница 5 из 12
