Этот колодец был неимоверно стар, вода в нем уже давным-давно испортилась и была непригодной для питья. Он находился неподалеку от фермы Кинни, его старый каменный сруб сломанной короной высился из густых зарослей сорной травы и репейника. Рядом с колодцем стоял древний клен, с серой, потрескавшейся корой, и его старческие ветви, искривленные, будто скрюченные артритом, печально склонялись над ним…
Добавить в моё избранное
41 мин, 50 сек 10969
— Да ну тебя, — донесся до него обиженный голос Спрятанного. — Думаешь, кроме тебя мне не с кем поиграть в Игру? Ну, черт возьми, ты не один в этом доме!
Марк открыл глаза и увидел, что Спрятанный больше не выглядывает из-за края люка. Зато в коридоре прошлепали, словно крысиные лапки, быстрые шажки, и скрипнула, открываясь, дверь. Без сомнения, в комнату бабушки Кинни.
Мальчик подобрал нож и, превозмогая боль, встал на ноги. Колено невыносимо ныло, и Марк, подволакивая ногу, захромал к комнате Эммы Кинни. «Неужели опять не успею?» — зудела проклятая мысль. — Неужели все получится, как с миссис Сэджвик?«. Это придало мальчику сил, и он, скрипя зубами от боли, вприпрыжку, побежал по коридору.»
Добежав до двери, Марк распахнул ее ворвался в комнату, поднимая над головой нож. Бабушка Кинни лежала на кровати и почему-то уставилась на него, на Марка, а не на Спрятанного, хотя тот бесцеремонно сидел на ее груди, замахиваясь на старушку молотком. Они оба смотрели на Марка, бабушка с удивлением и страхом, Спрятанный с ненавистью и злорадством.
— Ну давай же, Дружок-Пирожок, — насмешливо сказало чудовище, скалясь и передергиваясь в нервном тике, — прикончи меня! Ты же хочешь этого!
Марк с яростным воплем бросился через все комнату к кровати, чтобы пронзить эту мерзкую харю, раскромсать эту кривую ухмылку, занес нож над головой…
И замер. Застыл неподвижным изваянием, нож задрожал в его поднятых руках. Марк стоял, и слезы текли по его щекам, но он не обращал на них внимания, он смотрел в лицо своей бабушки, в ее глаза, где в черном кружке зрачка, он увидел Спрятанного. Таким, каким увидела его Эмма, таким, каким увидела его миссис Сэджвик перед смертью.
— Давай, чего ты ждешь? — злобно прорычал Спрятанный.
Марк даже не взглянул на него, он был весь погружен в созерцание отражения Спрятанного в темном омуте зрачка бабушки Кинни. Теперь, только теперь, он понял, кто такой Спрятанный, разгадал его секрет. Марк был так поражен увиденным, что даже не услышал топота многочисленных ног в коридоре, не увидел, как монстр, шипя, скрылся с глаз, забился в какой-то уголок, как дверь открылась и в комнату ввалились люди. Сильные руки отца вырвали нож из рук мальчика, дядя Ричард схватил его и оттащил от кровати. Все вокруг что-то говорили, не переставая, слова, слова, но Марк смотрел только на бабушку, прижимающую к груди плед, рыдающую бабушку. Ведь в черном зеркале ее зрачка, как в воде старого колодца, он увидел собственное отражение, свое лицо, перекошенное, изуродованное ненавистью и жестокой злобой. Он сам был Спрятанным!
Теперь все ясно, не так ли? Марк — это и есть Спрятанный. Думаю, это было очевидно. Почему Марк все время сидит у колодца и смотрит на воду, находя таким привлекательным свое искаженное отражение? Почему только он видит Спрятанного? Почему это чудовище так похоже на злых гномов из книги и на маску на чердаке? Ответив на все эти вопросы, вы смогли бы разгадать тайну Спрятанного.
У этого монстра действительно было тайное логово: он прятался в самых темных уголках мозга Марка, и когда приходило время, он выходил наружу. Вот что увидела миссис Мэджвик: бегущего Марка, с взволнованным, испуганным лицом, протягивающего руки, ловя или воздух. И в мгновение ока лицо его преображалось, он становился, похож на маленького чертенка с безумными глазами и кривой ухмылкой, его руки вдруг толкали часы. И лицо Марка вновь моментально изменялось, мальчик вздрагивал и застывал в ужасе от своего поступка. Проницательная бабушка Кинни в душе уже давно знала, что случилось с Марком, но не хотела верить этому.
— Это дьявол, шепчет тебе на ухо«— говорила она, и была права. Имя дьявола — Спрятанный.»
Так почему же это случилось, кто виноват? Душевная рана после смерти матери» — скажете вы. Да, но не только это. Я считаю, что в большей степени виноваты одиночество и невнимание. Марк остался один, совсем один, после того, как его мама умерла. Сами подумайте: кто был рядом? Пьющий отец, сам поглощенный горем? Старая, больная бабушка, большую часть времени, проводящая за вязаньем и во сне? Никого. У Марка не было друзей, и что оставалось делать мальчику, как не выдумать себе друга? И это было роковой ошибкой Марка, как и то, что он никак не мог дать выхода своей злости и ярости, которые, словно накипь на стенах чайника, скапливались в нем. И вымышленный друг стал постепенно превращаться в другое, странное, слишком реальное и опасное существо. В то существо, с которым можно играть в Игру, в такую Игру, в которой, наконец, найдет выход вся зараза скопившейся ненависти и злобы.»
Отличная Игра! Поджечь сарай, отравить собаку, коварно привязать шнурок на лестнице. И вся соль Игры в том, что Марк даже и не знал, что играет в нее! Знал только Спрятанный, и лишь Спрятанный диктовал правила Игры. Воткнул ножки в манекен, подпилил ступеньки лестницы, разрисовал весь дом красным мелком со своей полки, и если бы Марк тогда сунул руку в карман, он без труда бы нашел этот самый мелок.
Марк открыл глаза и увидел, что Спрятанный больше не выглядывает из-за края люка. Зато в коридоре прошлепали, словно крысиные лапки, быстрые шажки, и скрипнула, открываясь, дверь. Без сомнения, в комнату бабушки Кинни.
Мальчик подобрал нож и, превозмогая боль, встал на ноги. Колено невыносимо ныло, и Марк, подволакивая ногу, захромал к комнате Эммы Кинни. «Неужели опять не успею?» — зудела проклятая мысль. — Неужели все получится, как с миссис Сэджвик?«. Это придало мальчику сил, и он, скрипя зубами от боли, вприпрыжку, побежал по коридору.»
Добежав до двери, Марк распахнул ее ворвался в комнату, поднимая над головой нож. Бабушка Кинни лежала на кровати и почему-то уставилась на него, на Марка, а не на Спрятанного, хотя тот бесцеремонно сидел на ее груди, замахиваясь на старушку молотком. Они оба смотрели на Марка, бабушка с удивлением и страхом, Спрятанный с ненавистью и злорадством.
— Ну давай же, Дружок-Пирожок, — насмешливо сказало чудовище, скалясь и передергиваясь в нервном тике, — прикончи меня! Ты же хочешь этого!
Марк с яростным воплем бросился через все комнату к кровати, чтобы пронзить эту мерзкую харю, раскромсать эту кривую ухмылку, занес нож над головой…
И замер. Застыл неподвижным изваянием, нож задрожал в его поднятых руках. Марк стоял, и слезы текли по его щекам, но он не обращал на них внимания, он смотрел в лицо своей бабушки, в ее глаза, где в черном кружке зрачка, он увидел Спрятанного. Таким, каким увидела его Эмма, таким, каким увидела его миссис Сэджвик перед смертью.
— Давай, чего ты ждешь? — злобно прорычал Спрятанный.
Марк даже не взглянул на него, он был весь погружен в созерцание отражения Спрятанного в темном омуте зрачка бабушки Кинни. Теперь, только теперь, он понял, кто такой Спрятанный, разгадал его секрет. Марк был так поражен увиденным, что даже не услышал топота многочисленных ног в коридоре, не увидел, как монстр, шипя, скрылся с глаз, забился в какой-то уголок, как дверь открылась и в комнату ввалились люди. Сильные руки отца вырвали нож из рук мальчика, дядя Ричард схватил его и оттащил от кровати. Все вокруг что-то говорили, не переставая, слова, слова, но Марк смотрел только на бабушку, прижимающую к груди плед, рыдающую бабушку. Ведь в черном зеркале ее зрачка, как в воде старого колодца, он увидел собственное отражение, свое лицо, перекошенное, изуродованное ненавистью и жестокой злобой. Он сам был Спрятанным!
Теперь все ясно, не так ли? Марк — это и есть Спрятанный. Думаю, это было очевидно. Почему Марк все время сидит у колодца и смотрит на воду, находя таким привлекательным свое искаженное отражение? Почему только он видит Спрятанного? Почему это чудовище так похоже на злых гномов из книги и на маску на чердаке? Ответив на все эти вопросы, вы смогли бы разгадать тайну Спрятанного.
У этого монстра действительно было тайное логово: он прятался в самых темных уголках мозга Марка, и когда приходило время, он выходил наружу. Вот что увидела миссис Мэджвик: бегущего Марка, с взволнованным, испуганным лицом, протягивающего руки, ловя или воздух. И в мгновение ока лицо его преображалось, он становился, похож на маленького чертенка с безумными глазами и кривой ухмылкой, его руки вдруг толкали часы. И лицо Марка вновь моментально изменялось, мальчик вздрагивал и застывал в ужасе от своего поступка. Проницательная бабушка Кинни в душе уже давно знала, что случилось с Марком, но не хотела верить этому.
— Это дьявол, шепчет тебе на ухо«— говорила она, и была права. Имя дьявола — Спрятанный.»
Так почему же это случилось, кто виноват? Душевная рана после смерти матери» — скажете вы. Да, но не только это. Я считаю, что в большей степени виноваты одиночество и невнимание. Марк остался один, совсем один, после того, как его мама умерла. Сами подумайте: кто был рядом? Пьющий отец, сам поглощенный горем? Старая, больная бабушка, большую часть времени, проводящая за вязаньем и во сне? Никого. У Марка не было друзей, и что оставалось делать мальчику, как не выдумать себе друга? И это было роковой ошибкой Марка, как и то, что он никак не мог дать выхода своей злости и ярости, которые, словно накипь на стенах чайника, скапливались в нем. И вымышленный друг стал постепенно превращаться в другое, странное, слишком реальное и опасное существо. В то существо, с которым можно играть в Игру, в такую Игру, в которой, наконец, найдет выход вся зараза скопившейся ненависти и злобы.»
Отличная Игра! Поджечь сарай, отравить собаку, коварно привязать шнурок на лестнице. И вся соль Игры в том, что Марк даже и не знал, что играет в нее! Знал только Спрятанный, и лишь Спрятанный диктовал правила Игры. Воткнул ножки в манекен, подпилил ступеньки лестницы, разрисовал весь дом красным мелком со своей полки, и если бы Марк тогда сунул руку в карман, он без труда бы нашел этот самый мелок.
Страница 11 из 12
