Тамплиеры

Только один конь чётко устремился к своей цели, в его седле, низко склонившись и сжав зубы от ярости, сидел Олбрайт. Когда капитан вышел на дистанцию прицельного броска копья, его фигура выпрямилась в седле, рука с зажатым древком пошла назад, в мощном замахе.

Старик успел заметить опасность и моментально ушёл под защиту щита, с которым никогда не расставался. Копьё с ужасной силой полетело во врага. Олбрайту казалось что время замедлилось и стало тягучим, пока сталь наконечника ещё не успела войти в щит, он вытащил короткий меч из ножен и замахнулся для добивания.

Толстый щит не выдержал удара, пропустил через себя смертоносное острие, которое раздробило старику кисть, практически оторвав пальцы и застряло.

Видя что колдун хоть и упал, с диким криком, но всё ещё жив, капитан понял что шансов у него почти не осталось, великан уже разворачивался в сторону всадника и заносил огромную конечность-руку.

— Давай! Давай! Вперёд! Ещё чут… — сосредоточившись на лежащем впереди колдуне, стражник пропустил смертоносный удар.

Великан удивительно шустро и почти без замаха засадил кулаком, состоящим из десятка разбитых и зазубренных костей, прямо в грудь смельчака, проламывая тонкий доспех, ломая рёбра, разрывая лёгкие и насаживая беднягу словно на вилы. Взгляд Олбрайта моментально погас, рыцарь Смерти поднял капитана над головой и зашвырнул бездыханное тело за ограду.

Шаман, сквозь слёзы и отчаянную ругань, взглянул на рассеченную практически надвое кисть. Что-то пошептал, достал из небольшой сумочки травы, оторвал грязный подол своего одеяния, перемотал руку. Он мог бы и полностью залечить себя, но управление целой армией мёртвых, отнимало слишком много сил, потом, после полного разгрома этого римского поселения, он восстановит руку. Старик поднял массивный щит здоровой рукой и направился в сторону центральной площади.

Эдвард гнал боевого коня во весь опор и наконец достиг сначала густого тумана, а затем выехал к стенам города. Зрелище разбитых ворот и кучи изрубленного, шевелящегося мяса под стенами, повергла его в шок и отчаяние. Рыцарь остановил коня и понял что опоздал. На его глазах выступила слеза отчаяния. Он несколько минут смотрел на картину разрухи, пока из оцепенения его не вывел колокольный звон.

Тамплиер пришпорил уставшего коня и помчался внутрь города.

На центральной площади было столпотворение разношёрстной нечисти, они плотным кольцом окружили дом-крепость старосты. Ратуша была уже взята, двери и окна выбиты, на её пороге лежало множество тел, а на колокольне, трезвоня изо всех сил и что-то пьяно напевая, заперся монах Октус. Рядом со священнослужителем, рыцарь разглядел израненного Макбуса, рыжий здоровяк устало смотрел вниз.

Эдвард отпустил коня, предварительно забрав увесистый свёрток, и аккуратно пробрался в граничащий с площадью дом.

Раненый колдун присел на мостовую, мысленно отдав приказ десятку воинов поджечь себя и полезть на этот дурацкий дом, в котором заперлись римляне и на церковь, с которой распевал странные песни толстяк. Он уже знал что в город вернулся всадник с красным крестом на груди, теперь надо покончить с ним, хотя очень хотелось наконец отдохнуть, шаман заставил себя подняться на ноги, взял свой массивный щит и отозвав от осады двух великанов, отправился в сторону дома с лазутчиком. Старца мучили вопросы, зачем он вернулся? Почему с ним не пришли ещё войны? Куда он ездил? Очень хотелось со всем этим разобраться, но, во-первых язык римлян он не понимал, а во-вторых, был уже слаб чтобы заниматься выяснение всего этого. Поэтому он просто отправил своих рыцарей Смерти в атаку, а сам укрылся за щитом, наблюдая за домом через дыру, проделанную копьём. Человек в белом плаще возился с каким то странным луком, видимо он надеялся застать шамана врасплох и пустить стрелу в спину, но не тут то было.

Эдвард поднялся на второй этаж, распахнул окно и принялся выискивать колдуна бриттов, как тот сам отделился от толпы в сопровождении двух ужасающих созданий и направился в сторону тамплиера. Рыцарь развернул объёмный свёрток, достал тяжёлый арбалет, который был брошен храмовниками на своей стоянке, во время нападения. Он старался всё делать быстро, упёр арбалет в пол, поставил ногу в специальный упор, и что было сил потянул тетиву. Взведя дугу до упора, вложил в ложе мощный болт. Великаны подходили к дому, а старика не было даже видно из-за широкого щита. Храмовник упал на колени, положив увесистое орудие на подоконник, прицелился, моля Всевышнего о помощи, и выстрелил.

Болт легко пробил щит, перебил вторую, здоровую руку и буквально прошил старческое тело насквозь.

Шаман упал, с ужасом понимая, что находится на грани смерти, воздух со свистом выходил через порванное лёгкое. Сквозь боль он стал собирать все силы, на подпитку жизненной энергии, стараясь быстрее затянуть зияющую рану, восстановить разорванные внутренности.