Зов Тетиса

Но сомневаться было поздно и я рванул на крики старика, взяв двумя руками свое единственное оружие. Казалось, что я преодолел расстояние до жилища своих хозяев за две секунды, однако картина, открывшаяся мне, была ужасающей и говорила о том, что я не успел на выручку. Старик лежал на пороге своего дома, окровавленный и изувеченный. Раны зияли на обеих руках, на груди и на шее. Он был еще жив и это было невероятно. Тяжелое и прерывистое дыхание доносилось из его кровоточащего рта. Почти оторванная правая рука слабо держала короткий топор. Вокруг старика лежало четыре отвратительных трупа. Их лица были искажены ненавистью и болью, уже мертвые глаза всё еще пылали первобытной жаждой крови. Их пасти застыли в немом крике боли и ярости.

Я подбежал к умирающему старику и опустился перед ним на колени. Его затухающий взгляд остановился на мне и на короткое время оживился. Старик еле слышно прошептал, что мне надо бежать и спасаться, потому что одна из тварей всё еще жива и желает моей смерти еще сильнее, чем раньше. Скоро, совсем скоро она позовет своих сородичей, чтобы отомстить мне за смерть их братьев. Старуха-хозяйка была уже мертва, ибо покончив со стариком, оставшаяся тварь проскользнула к ним в дом. Старик, еле дыша, успел только напоследок сказать, чтобы я взял его лодку и плыл немедленно через лиман в сторону военной базы, расположенной неподалеку на острове. Едва прохрипев последние слова, он замолк. Не способный в данный миг ужаса хоть на какие-то эмоции, я не заплакал, не ощутил боли, сожаления, жалости, ненависти, гнева. Мной владела решимость бежать куда подальше от этого проклятого места и решимость эта не позволяла любому иному чувству завладеть моим сердцем. Это было чудовищно, но сейчас работал только инстинкт выживания. Не задумываясь, я схватил топор старика и рванул в направлении, в котором, как сказал старик, я должен был пойти, чтобы найти на берегу лимана его лодку.

Ночь превращала окружающую действительность в инфернальный пейзаж. Ночные насекомые не стрекотали, видимо, спугнутые пришествием тварей из морских глубин. Ветки кустов и деревьев во дворе представлялись лапами и когтями адских чудовищ, которые требовали моей крови. Я бежал не глядя, на каком-то инстинктивном уровне сворачивая туда, куда нужно было. Страх подгонял меня и я уже не чувствовал холода, хотя всё еще был раздет по пояс. Грудь и горло начинали болеть от этого нескончаемого бега, но останавливаться было нельзя. Выбежав за калитку, устремившись в небольшую лесополосу, я вертел головой, озираясь по сторонам и опасаясь новых врагов, которые могли быть повсюду. Казалось, что они там ухмыляются и хихикают, глядя на мои округленные от ужаса глаза. Я кричал и проклинал их. Я грозился убить их всех самыми ужасными способами. Я махал руками, в которых были посох и топор, будто это могло их напугать. Я клялся отомстить им за смерть моих стариков… Но всё это было глупо. Единственное, чего мне хотелось в данную секунду, это улизнуть поскорее с косы, уплыть подальше и запереться на семь замков в каком-нибудь безопасном месте и никогда, никогда, никогда больше не видеть ни морей, ни озер, ни даже какого-нибудь малого ручья. Я рыдал и мысленно просил о пощаде, молил оставить меня в покое, выглядя жалким и раздавленным червем перед самим собой.

Не помню как, но я добежал, прорвался сквозь лесополосу к берегу лимана и сердце мое возликовало, когда мой взгляд упал на лодку старика. Спасение было близко, оставалось только вытащить лодку в лиман, запрыгнуть в нее и плыть подальше от косы. Возможно, подводные чудовища еще не успели стянуться на зов крови. Возможно, у меня было еще время, чтобы уплыть и найти спасительный берег, застроенный людьми. Увидев грозные символы человеческой цивилизации, рыболюды в страхе и смятении могли отступить в свои глубины. Надежда была слабой, но иной у меня не было.

Я забросил топор и посох в лодку и схватился за ее носовую часть. Сначала лодка не поддалась и мной овладела сильнейшая паника. Возможно, силы оставили меня, я был истощен и ничего уже не мог сделать, но мне необходимо было срочно убраться с проклятой косы. Крик раздирал мою грудь, слезы текли из глаз, а пальцы отчаянно царапали лодку. В миг, когда отчаяние и безумие почти лишили меня разума, взгляд мой упал на канат, который крепился к носу лодки. Я тотчас схватился за него, повернулся спиной к лодке, перекинул канат на правое плечо и потянул лодку за собой, что было силы. К моей неописуемой радости она поддалась и заскользила по песку. Мне мерещилось, что где-то там, в лесополосе, за мной гналась тварь, жаждавшая убить меня и закончить то, за чем рыболюды пришли.

Я был по пояс в воде, когда мне удалось убрать лодку с берега. Бросив канат, я запрыгнул на нее и, нервно схватившись за весла, стал грести из последних сил. Не знаю, сколько мне так пришлось работать, но казалось, что пока берег косы не скроется из виду, останавливаться нельзя ни в коем случае.