Бездна

Может быть кому-то просто хотелось развлечься. Но их усилия не прошли даром: я отрыл глаза, сказал: «Бл..дь, какого х..я?» и даже сумел самостоятельно сесть. Ух ты. Сколько вас, реаниматоров гадских! Даже наша Лунная охотница решила поучаствовать. Готов поспорить, именно она делала сливку

— Очухался, — констатировал Самойлов и потрогал синий нос. — Это — хорошо. Хоть что-то, б..дь, хорошо.

— Ну, я бы не стала так категорично относить это к положительным факторам, — фыркнула супруга преступного авторитета и отошла к Паше, щеголяющему исцарапанной физиономией и повязкой на правой руке, — Такой дерьмовый проводник мне попадается первый раз.

Не слушайте её, — Хробанов напоминал белый призрак с чёрными кругами вокруг красных глаз. — Думаю, если бы не вы, нам бы не удалось избежать гибели.

— Угу, — хмыкнул Самойлов. — Здорово у тебя получилось: на нос мне — топ, люк — хрясь и с копыт — хлоп. Работаешь, как часы!

Оля бросилась мне на шею — надо же! Валентина показала большой палец и как-то двусмысленно подмигнула. Впрочем, мне по-прежнему было не до флирта, хоть организм и начал мало-помалу возвращаться к норме.

— Как дела, вообще? — поинтересовался я, — Дохрена народу сковырнулось?

— Не поверишь, — Самойлов опять притронулся к распухшему носу и поморщился. — Но только те двое, которым в начале оторвали башку. Остальных знатно покоцали, но жить будут.

На языке вертелось: «Долго ли?» но я решил пообождать с сарказмом: не тот случай. Потом осторожно избавился от обнимашек супруги и поднялся на ноги. Ну что же, пещера очень напоминала ту, где мы с Оксанкой… В общем — ту. Но имелись определённые нюансы.

Тут наблюдались три дырки в полу. Каждая — приблизительно метрового диаметра. Края провалов защищала какая-то дрянь, типа колючей проволоки, но такой забор не помешал бы какому-нибудь идиоту рухнуть вниз или наоборот, выползти снизу. Пара бойцов играла в исследователей, тыкая в колодец лучом фонаря. Судя по постным физиономиям, занятие оказалось не очень продуктивным.

— Что я скажу родителям? — Лаврентьев держался за голову так, словно боялся её потерять. — Даже тел с собой не взяли! Полиция…

Самойлов посмотрел на него, как на дурака, тяжело вздохнул и отвернулся. М-да, а если бы придурок из похода притараканил оторванные головы, то родителям погибших тут же полегчало бы!

— Самая трудная часть дороги, мне кажется, закончилась? — бодро поинтересовалась Валя и в её голосе просто звенела надежда на положительный ответ. — Да?

Хробанов глухо кашлянул, а Лифшиц принялся тонко и противно хихикать. Смеялся он ровно до тог момента, пока я не начал пристально рассматривать его щербатую физию и бегающие глазки.

— Виктор Семёнович, — тихо попросил я, — Попробуйте вежливо и тактично объяснить остальным, что всё произошедшее — только цветочки. Дальше пойдут сплошные ягодки, арбузы, дыни и тыквы. В прошлый раз у нас, например, в тоннеле никто не загнулся.

Самойлов кивнул и встряхнувшись, отправился в большой зал, для «тактичного разъяснения». Начало его выглядело так: «Вы думаете, это был пи… дец? Нет, пи… дец вас ждёт впереди».

— Давайте пожрём и немного отдохнём, — предложил я. — День выдался сложный, следующий ожидается ещё сложнее, а спокойных мест тут попадётся не очень и много.

В общем, все достали какие-то специальные термоматрасы и положили у стен. Сладкая парочка интеллектуалов отправилась в общий зал, опасливо поглядывая на ребристый люк с изображением жуткой волосатой физиономии. В «отростке» остался я с женой, Валентина, то ли нечаянно, то ли нарочно нервирующая Ольгу и Лаврентьев с примкнувшей к нему совсем зелёной и напрочь перепуганной девицей. Мамзель он называл Марусей.

Не уверен насчёт остального, но хоть еда в этот раз оказалась много лучше. Пластиковые коробочки, самостоятельно разогревшись, явили на свет привычную китайскую лапшу с кусочками соевого мяса, которые я и употребил во мгновение ока. Потом мы пили сладючий чай из термоса и наблюдали за цирком. В общем, подражание тому эпизоду из «Властелина Колец», когда один из хоббитов уронил в колодец какую-то хрень. В этот раз хоббитом оказался здоровенный мужик в бронежилете, а хренью — охапка пустых пластиковых коробок. Самойлов взял на себя роль Гэндальфа и брызгая слюной, угрожал сбросить дегенерата следом за тарой.

Сценка выглядела настолько по-домашнему мирно, что меня поклонило в сон. Я уже принялся утаптывать местечко для ночлега, когда выяснилось, что дамы с обеих сторон вовсе не разделяют моих чаяний, сдаться на милость Морфея. Они как бы даже приготовили пару миллионов неотложных вопросов, на которые я должен, кровь из носу, ответить.

— Э-э, спать? — прищурился я. — Никто не устал?

— Спать — не срать, можно и обождать, — откликнулась Ольга. — Давай ка ещё раз поведай, что тут есть, чего следует бояться, а чего — нет.