Бездна

Я посмотрел на Валентину, а после — на Марусю. Маша дремала, а Валя только пожала плечами. Нет, нас реально кто-то пожалел, иначе бы мы уже учились дышать прозрачным гелем. Наверное, не получилось бы.

— Продуктов — нет, воды — нет, — продолжила ныть Диана. — Так что, нужно шевелиться, пока не стало совсем дерьмово.

Подумать только, когда эта дрянь озвучивала мои собственные мысли, они звучали как-то неправильно. Но от этого необходимость срочно решать проблему никуда не девалась.

— Слушай, тебе никто не говорил, что ты и мёртвого зае… шь? — тоскливо спросил я и вытащил ноги из озера. — Пошли, покажешь, где вас угораздило скатиться.

— Я — с вами, — тут же вызвалась Валя.

Никто не возражал, если не считать таковым похрапывание Маруси.

— Череп, — сказала Диана своему спутнику. — Пусть все эти дураки сядут на жопу и немного посидят. У меня от их непрерывных движений уже в голове кружиться стало. Как передашь, дуй за мной. И Лиса с собой возьми.

Лисом оказался раскосый смуглый боец, невысокий и квадратный, точно тумба. Автомат у него висел за плечами и вообще, всё его монголо-татарское лицо показывало, как ему остохорошело наше приключение. Череп просто тихо сопел разбитым пятаком, да бросал быстрые взгляды по сторонам.

Диана шагала аккурат между охранниками, причём шла так, словно готовилась в любой момент дёрнуть обратно на максимальной скорости. Да, эта стерва вне всякого сомнения, протянет на полчаса дольше, чем все остальные. Мы с Валей двигались чуть позади. Ну, типа дороги не знаем.

Хоть, какие там лабиринты! Узкая тропинка из квадратных плит, плотно пригнанных одна к другой, проходила через пляжик, потом через лечебную грязь — зону жирного, дурно пахнущего грунта и превращалась аккуратную лесенку, восходящую к закрытой каменной двери. На серой плите чья-то рука (или — не рука) высекла что-то, напоминающее густой дым, скрывающий три расплывчатые фигуры. Вроде бы — человеческие. Вот, где мастера постарались: я бы такое и карандашиком не нарисовал, а тут камень резали!

— Как дверь открывать-то? — осведомился я, рассматривая смутные силуэты. Почему-то они вызывали у меня такую же смутную тревогу. — Что-то из ключей уцелело?

— Какие, нахер, ключи, — отозвался Череп и шмыгнул. — Ногой врезали — она и открылась.

— Рисунок изменился, — вдруг сказал Лис и продолжая блаженно лыбиться, приготовил автомат. — Раньше за этим дымом ничего не было видно. Тени и только. А сейчас…

— Я не оглядывалась, — недовольно бросила Диана и нахмурилась. — Череп, ты что скажешь?

— Нахера мне эти ваши рисунки, — отозвался тот и злобно покосился на второго бойца. — А Лиса и глюкануть могло; он чёрным балуется.

— На задании — никогда.

Мы остановились перед дверью. Теперь я отчётливо ощущал угрозу, исходящую от рисунка. Казалось, расплывчатые силуэты недобро смотрят на нас невидимыми глазами.

— «Осторожнее, — прошелестел бесплотный голос. Так, мой ангел-хранитель в деле. Это — хорошо.»

— Короче, так, — резюмировал я, широко улыбаясь прямо в хмурую физиономию Дианы. — Зуб даю: за дверью — совсем не то, что было раньше. Мало того, там — что-то опасное.

— Это я-то чёрным балуюсь? — Лис приподнял бровь. — Глянь, как его рисует!

— Хотишь — верь, хотишь — не верь, — я пожал плечами. — Но, если думаете сваливать, поднимай всю свою шоблу и валите сюда. Потом всё опять может измениться и как станет — хрен его знает. Кстати, не мешало бы предварительно глянуть, что там. Так, для профилактики.

Диана злобно посмотрела на меня, потом, не менее злобно — на дверь и опять — на меня. Красивые силиконовые губы выплюнули некрасивое ругательство, после чего красивые длинные ноги унесли мешок с неприятностями вниз по лестнице.

Череп толкнул каменную плиту, и та ответила ему полной взаимностью. В смысле — и не подумала отступать. Я приподнял бровь, подготовив пару ехидных вопросов и боец зарычал, навалившись на непослушный предмет. Лис, в качестве посильной помощи товарищу, несколько раз лениво пнул камень ногой.

— Хм, — задумчиво сказала Валентина, глядя под ноги. — Так и должно быть?

Так, это — когда по земле стелется густой туман, напоминающий тот дым, что ползёт по сцене, во время выступления неких супер-пупер звёзд. Плотный и очень холодный морок вливался к нам из-под сопротивляющейся натиску Черепа двери. На мгновение показалось, будто в серой пелене мелькнул чей-то чёрный мёртвый глаз и от этого насекомые, поселившиеся на моей спине, устроили олимпийские игры. Я ощущал их орды, носящиеся от затылка до копчика.

— Дерьмо какое, — проворчал Череп и оторвался от двери. — Хорош и так пролезут.

— А вы вообще с Самойловым не боитесь встречаться? — спросил я. Так, просто, чтобы напряжение сбросить.

Ну, или передать его тому, кто разом сереет и покрывается бисеринками пота.