Бездна

— Вот же пизд… лядское место!

Спорить никто и не собирался.

Я медленно двинулся между памятниками и остановился у ближайшего. Не знаю даже, что именно собирался увидеть. Надписи: «Покойся с миром» или даты смерти и рождения? Ну, то есть, если предположить, что мы реально на каком-то кладбище.

Хренушки! Шершавая поверхность камня носила на себе какие-то царапины, но явно природного происхождения. Да и вообще, вблизи вся эта пародия на погост превращалась в заурядное нагромождение валунов разных форм и размеров. Даже кресты прекратили притворяться таковыми и теперь больше походили на застывших осьминогов.

Мимо меня прошёл ещё один боец, нервно тыкающий дулом автомата во всё подряд. Фиговые дела. Если сейчас кому-то из автоматчиков привидится ёжик в тумане, то станет совсем весело.

— Ну что тут?

Сердце опять устроило пробежку к пяткам, но уже не с такой скоростью, как прежде. А вообще, такое ощущение, будто все прикалываются, доводя меня до сердечного приступа. В этот раз отличились Валя, Маруся и ещё какая-то деваха, синяя, от ужаса. Мои же старые знакомые выглядели много приличнее. В смысле, не пучили глаза, не повизгивали и не пытались сломать пальцы рук. Пообвыклись, стало быть.

— Это — Катя, — представила девушку Валентина, но всем, в том числе и самой Кате, оказалось пофиг. — Куда дальше?

Мимо проплыла призрачная троица: Диана батьковна, в сопровождении свиты из пары бойцов. Королева не удостоила челядь даже беглым взглядом. Ибо очковала королева, почище королевской кобры.

— Вперёд двинули, — я пожал плечами. — И если услышите, как из автоматов начали шмалять, мой вам совет: падайте на пузо. Думаю, раненых никто искать и тащить не станет.

Изо рта начали вылетать крохотные облачка белого пара. Стало быть, температура продолжала понижаться. Вонь тоже не ослабевала и рвотные позывы становилось сдерживать совсем нелегко. Судя по звукам в тумане, у кого-то и не получилось.

Валуны вокруг теперь напоминали злобных великанов, притворившихся спящими. Стоило пройти мимо и начинало казаться, будто подлец открыл светящиеся жёлтым глаза и теперь подкрадывается, чтобы…

Я резко обернулся и кто-то, из девчонок, издал тихий писк.

— Что там? — донёсся из тумана чей-то голос. — Кто кричал?

Нет, если подумать, разделиться в такой ситуации, казалось верхом идиотизма! Ни черта не видать, у всех — куча автоматов, да ещё и какая-то мерзость притаилась во мгле. Не думаю, что местные жители ограничатся заурядными пугалками.

Не то место. Не те жители.

— Ни хрена! — отозвался я и предложил. — Давайте, соберёмся вместе?

— Давайте, — согласился холодный безжизненный голос откуда-то слева и по воздуху прошла сильная рябь. — Соберёмся.

Это определённо говорил кто-то, не из наших. И кажется этот факт дошёл не только до меня, потому что, Катя немедленно начала тонко подвывать. Что-то негромко зашелестело, и я заметил расплывчатое тёмное пятно в том месте, откуда прозвучал голос.

— Ходу! — я подтолкнул спутниц. — Быстрее, коровы, быстрее!

Сам я продолжал следить за тенью, поэтому успел заметить, как она, в одно мгновение оказалась на верхушке ближайшего надгробия. Вспыхнули яркие точки глаз. Четыре точки.

Где-то недалеко раздался громкий вопль и такой звук, словно рвалась материя. Я на мгновение отвлёкся и четырёхглазый исчез из поля зрения.

После этого из тумана начали вопить практически непрерывно и под эти непрекращающиеся вопли мы неслись вперёд. То и дело кто-то натыкался на камни, спотыкался о какие-то борозды и падал. Маруся расшибла себе лоб и теперь бежала, прижимая ладонь к ссадине. При этом она тихо визжала. Катерина же просто выла, точно сирена и лишь Валя пыталась вести себя пристойно, то есть материться вместе со мной.

Громыхнула близкая очередь, над ухом мерзко взвизгнуло и полетело каменное крошево. Понеслось. Ну, мля, куда ещё веселее?

— На землю! — рявкнул я и дёрнул ближайшую, из спутниц, за руку. — Ложись, бля!

Вовремя, мать мою! Палили со всех сторон и рикошетящие пули визжали, точно бешеные свиньи, научившиеся летать. На голову летели куски битого камня и мелкое крошево оседало на волосах. За ближайшим камнем кто-то кровожадно заурчал и вновь принялся за кройку и шитьё. Кажется, он кроил совсем не ткань одежды. Одежда не умеет так вопить.

— Ползём! — я злобно ткнул кулаком чей-то зад. — Ползём, мать твою! Быстрее жопами шевелите!

Ещё пара одиночных выстрелов и стрельба прекратилась. Слышалось только урчание и чавканье откуда-то справа. Катя повернула ко мне бледную маску лица и я показал ей: подымайся, мол. Она бешено завращала головой и пришлось натурально тащить дуру за волосы. Остальные вскочили сами, и я прижал палец к губам. Никто не пытался задавать вопросы или возражать, так что дальше мы шагали молча, тихо и на цыпочках…