За окном, покачиваясь в такт машине, мягко проплывает массив леса. Ближайшие, вдоль дороги, деревья стремительно проносятся, растекаясь серо-зеленой тенью, те, что подальше, смещаются медленнее, в глубине, где отдельные стволы почти не различимы, смешиваются в единую темную массу, чаща и вовсе неподвижна…
Добавить в моё избранное
569 мин, 30 сек 9701
По спине, не давая вздохнуть, перекатывается противник, методично надавливает на голову, отчего лицо раз за разом окунается в снег.
Ольга попыталась поймать ногу или руку соперника, чтобы провести прием, но смогла лишь прихватить одежду, пальцы срываются, не в силах захватить толстую ткань одежды, от соприкосновения со снегом начинают неметь. В бок с силой ударило, ребра отозвались болью. Похоже, к веселью присоединился и Петр, под конец набравшись решимости.
Руки и ноги сдавило, позади завозилось с новой силой. Пытаясь понять, что происходит, Ольга замерла, чувствуя, как по ягодицам зашарили руки. Разом стало холоднее и почти сразу рвануло пояс. Похоже утвердившийся на ногах мужик завернул ей пальто, и теперь пытался стянуть брюки.
Послышалось довольный голос:
— Ну вот, успокоилась. А еще здоровье грозилась попортить.
Второй сказал в тон:
— И то верно. Всего дело-то: трахнуть разок, и мозги на место встанут. Потом, глядишь, понравится, еще захочет, а то и доплачивать начнет.
Послышался напряженный голос Петра:
— Что за народ, бабу поиметь и то не могут. Да быстрее же!
Первый ответил обижено:
— Ты не торопи, не торопи! А то сам сейчас будешь…
— А может ее перевернуть, все ж приятнее? — поинтересовался второй. Не дожидаясь ответа потянул на себя.
Ольга ощутила, как мир переворачивается, и одновременно услышала вопль Павла.
— Вы что, в бордель пришли?! А ну…
Голос шофера оборвался, когда его взгляд упал на лицо Ольги: ни паники, ни злости, лишь странный блеск в глазах, да холодное сосредоточение, столь странное для молодой девушки.
Дальнейшее уместилось в несколько секунд, но для водителя они растянулись надолго. Смазанное движение, и вот один из напарников, выпучив глаза, заваливается на бок, второй, зажав руками пах, с глухим хрипом утыкается головой в снег, туда, где еще мгновение назад лежала девушка, а теперь лишь глубокая вмятина в снегу. Мелькает тень. Хрупкий силуэт рывком приближается. Настолько быстро, что почти не видно движений. Мозг кричит, требует, вопиет об опасности, но тело едва шевелится, парализованное увиденным. Люди не могут двигаться с такой скоростью, а если могут, то… Мгновенная вспышка боли пронзает голову, гася сознание и избавляя от мучительных сомнений.
Проследив, как тело шофера замедленно валится на снег и остается недвижимым, рефлексы сработали четко, и кончик сапога врезался ровно в то место на виске, куда требовалось, ни ниже, ни выше, Ольга развернулась, недобро взглянула на оставшихся двоих. Мужики уже начали отходить от шока, и теперь вяло шевелились, пытаясь осознать произошедшее.
Глядя на приближающуюся девушку, тот, кому досталось по хрящу на горле, прохрипел в испуге:
— Что ты собираешься делать?
Ольга подошла, присела рядом, ощущая, как внутри, в опасной близости к краю, плещется переполняющая чашу души ненависть, сказала, проталкивая слова через сведенное спазмом ярости горло:
— Я слов на ветер не бросаю.
Она подалась вперед. Испуганный, мужик выставил перед собой ладони, закрывая горло. Он сперва не понял, почему тонкие пальчики коснулись руки и нежно прошлись по ладони, но когда пришло осознание… Негромко хрустнуло, жуткая боль стеганула по телу, а указательный палец замер под неестественным углом. Хрустнуло вновь. На этот раз бессильно повис безымянный. Горло перехватило. Тело выгнулось, он задохнулся в крике, чувствуя, как рука, а следом за ней и тело, превращается в сплошной сгусток боли, не в силах вынести муку, закричал.
Когда пальцы на обеих руках противника заняли «соответствующее» положение, Ольга перешла ко второму. От диких криков товарища тот успел опомниться и попытался убежать, даже не помышляя о том, чтобы противостоять этой небольшой, но бесконечно ужасной девушке. Но Ольга догнала, жестко ударила в спину. А когда противник застыл, обездвиженный и ошеломленный, глядя на нее распахнутыми в ужасе глазами, повторила с его руками то же самое. В отличие от первого, этот не кричал, лишь негромко охал, а в расширенных, заполнивших все пространство радужки, зрачках плескалась боль.
Закончив, Ольга встала, вытащила из снега сумочку, и, не оглядываясь, двинулась к трассе. Внутри ни радости, ни сожалений, лишь медленно оседает взмученное со дна души черное облако ярости. Через минуту ноги сами собой начали ускоряться, а плечи задрожали от холода, но, понимая, что на самом деле означает дрожь, Ольга заставила себя идти с прежней скоростью.
К плечам присоединились руки, за ними ноги, а чуть позже уже все тело содрогалось от мелких спазмов. Набившийся под одежду снег лишь усилил постстрессовый откат, расползаясь по коже холодными ручейками, и вскоре Ольга тряслась так, что стучали зубы. К счастью, едва она выбралась на трассу, подошло маршрутное такси.
Ольга попыталась поймать ногу или руку соперника, чтобы провести прием, но смогла лишь прихватить одежду, пальцы срываются, не в силах захватить толстую ткань одежды, от соприкосновения со снегом начинают неметь. В бок с силой ударило, ребра отозвались болью. Похоже, к веселью присоединился и Петр, под конец набравшись решимости.
Руки и ноги сдавило, позади завозилось с новой силой. Пытаясь понять, что происходит, Ольга замерла, чувствуя, как по ягодицам зашарили руки. Разом стало холоднее и почти сразу рвануло пояс. Похоже утвердившийся на ногах мужик завернул ей пальто, и теперь пытался стянуть брюки.
Послышалось довольный голос:
— Ну вот, успокоилась. А еще здоровье грозилась попортить.
Второй сказал в тон:
— И то верно. Всего дело-то: трахнуть разок, и мозги на место встанут. Потом, глядишь, понравится, еще захочет, а то и доплачивать начнет.
Послышался напряженный голос Петра:
— Что за народ, бабу поиметь и то не могут. Да быстрее же!
Первый ответил обижено:
— Ты не торопи, не торопи! А то сам сейчас будешь…
— А может ее перевернуть, все ж приятнее? — поинтересовался второй. Не дожидаясь ответа потянул на себя.
Ольга ощутила, как мир переворачивается, и одновременно услышала вопль Павла.
— Вы что, в бордель пришли?! А ну…
Голос шофера оборвался, когда его взгляд упал на лицо Ольги: ни паники, ни злости, лишь странный блеск в глазах, да холодное сосредоточение, столь странное для молодой девушки.
Дальнейшее уместилось в несколько секунд, но для водителя они растянулись надолго. Смазанное движение, и вот один из напарников, выпучив глаза, заваливается на бок, второй, зажав руками пах, с глухим хрипом утыкается головой в снег, туда, где еще мгновение назад лежала девушка, а теперь лишь глубокая вмятина в снегу. Мелькает тень. Хрупкий силуэт рывком приближается. Настолько быстро, что почти не видно движений. Мозг кричит, требует, вопиет об опасности, но тело едва шевелится, парализованное увиденным. Люди не могут двигаться с такой скоростью, а если могут, то… Мгновенная вспышка боли пронзает голову, гася сознание и избавляя от мучительных сомнений.
Проследив, как тело шофера замедленно валится на снег и остается недвижимым, рефлексы сработали четко, и кончик сапога врезался ровно в то место на виске, куда требовалось, ни ниже, ни выше, Ольга развернулась, недобро взглянула на оставшихся двоих. Мужики уже начали отходить от шока, и теперь вяло шевелились, пытаясь осознать произошедшее.
Глядя на приближающуюся девушку, тот, кому досталось по хрящу на горле, прохрипел в испуге:
— Что ты собираешься делать?
Ольга подошла, присела рядом, ощущая, как внутри, в опасной близости к краю, плещется переполняющая чашу души ненависть, сказала, проталкивая слова через сведенное спазмом ярости горло:
— Я слов на ветер не бросаю.
Она подалась вперед. Испуганный, мужик выставил перед собой ладони, закрывая горло. Он сперва не понял, почему тонкие пальчики коснулись руки и нежно прошлись по ладони, но когда пришло осознание… Негромко хрустнуло, жуткая боль стеганула по телу, а указательный палец замер под неестественным углом. Хрустнуло вновь. На этот раз бессильно повис безымянный. Горло перехватило. Тело выгнулось, он задохнулся в крике, чувствуя, как рука, а следом за ней и тело, превращается в сплошной сгусток боли, не в силах вынести муку, закричал.
Когда пальцы на обеих руках противника заняли «соответствующее» положение, Ольга перешла ко второму. От диких криков товарища тот успел опомниться и попытался убежать, даже не помышляя о том, чтобы противостоять этой небольшой, но бесконечно ужасной девушке. Но Ольга догнала, жестко ударила в спину. А когда противник застыл, обездвиженный и ошеломленный, глядя на нее распахнутыми в ужасе глазами, повторила с его руками то же самое. В отличие от первого, этот не кричал, лишь негромко охал, а в расширенных, заполнивших все пространство радужки, зрачках плескалась боль.
Закончив, Ольга встала, вытащила из снега сумочку, и, не оглядываясь, двинулась к трассе. Внутри ни радости, ни сожалений, лишь медленно оседает взмученное со дна души черное облако ярости. Через минуту ноги сами собой начали ускоряться, а плечи задрожали от холода, но, понимая, что на самом деле означает дрожь, Ольга заставила себя идти с прежней скоростью.
К плечам присоединились руки, за ними ноги, а чуть позже уже все тело содрогалось от мелких спазмов. Набившийся под одежду снег лишь усилил постстрессовый откат, расползаясь по коже холодными ручейками, и вскоре Ольга тряслась так, что стучали зубы. К счастью, едва она выбралась на трассу, подошло маршрутное такси.
Страница 58 из 173
