Агенты Преисподней

— резонно уточнил комиссар, такой порядок вещей ему тоже не очень понравился, пусть и полегче, чем при бдительном контроле со стороны «смежников» и руководства, но — куда ведет этот путь?

— Нет, нет и нет, уважаемый, — покачал головой агент Преисподней. — Работать вы будете исключительно и только на себя, собственный пятый отдел и сыскное Управление в целом. И по результатам дела все «цветы и шампанское» получит ваша служба. Моя роль будет более, чем скромной — простого консультанта, к мнению которого можно прислушаться, а можно и пропустить мимо ушей.

— Знаете, Симон, меня разбудили среди ночи, вытащили, как вы правильно заметили, из-под бока молодой жены, — недоверчиво покачал головой комиссар. — И вот уже битый час я толкусь в этом отеле, не очень понимая, как же убили трех человек, совсем не понимая, кому и зачем это было нужно, пытаясь увидеть хоть какие-то следы на месте преступления. И тут появляетесь вы, весь из себя таинственный, как граф Монте-Кристо, и даете мне карт-бланш на расследование, обещаете прикрыть и от собственного начальства, и от Второго бюро, в чьем ведении это дело, по сути, и должно быть. И при этом не ставите никаких условий и не интересуетесь никаким возможным вознаграждением. Так не бывает. Говорите уж сразу, без намеков, которые сейчас трудновато понять, что же вы хотите?

— Вы правильный человек, Северин, — с уважением заметил агент, откидываясь на спинку кресла и доставая из кармана куртки пачку местных сигарет. — Хотите курить? Или предпочитаете только трубку, как ваши литературные коллеги?

— Спасибо, — угощаясь, ответил комиссар. — Трубку курить надо дома, не торопясь, наслаждаясь процессом, лучше всего — в компании со стаканчиком хорошего коньяка или крепкого старого ликера, а не на бегу, среди трупов, свидетелей, очевидцев и прочих малопричастных к делу людей.

— Разумно и романтично, — согласился Симон, стряхивая первый пепел в играющий под лучами электрического света хрусталь пепельницы. — Постараюсь ответить вам столь же разумно, но, к сожалению, совсем не романтично. Я очень надеюсь, что ваш отдел, Северин, в ближайшие сутки-двое разыщет исполнителя убийства, ну, или непосредственно причастных к исполнению лиц. Разыщет, обоснует задержание, предоставит улики, показания свидетелей, короче, все то, что требуется следствию, оно же пойдет своим чередом, и дело будет передано в суд. Но все это меня не интересует, тем более, история будет, как обычно, долгая, с адвокатскими протестами, апелляциями на каждый чих, пересмотрами решений и квалификации дела и прочей волокитой. Меня интересует лишь заказчик, которого вы, если и вычислите чисто логически, привлечь к ответу никогда не сможете.

— А вы — сможете? — не сдержался комиссар, в душе признавая справедливость слов Симона.

— Я смогу не только привлечь, но и наказать, — серьезно заявил агент. — Как и почему? Давайте мы с вами будем придерживаться каждый своего уровня компетенции. И еще, комиссар, хочу сразу разъяснить вопрос, который вертится у вас на языке, но никак не может с него сорваться. Подробностями нашего разговора вы можете поделиться с подчиненными и близкими вам людьми безо всяких ограничений. Впрочем, думаю, вы и сами отлично сообразите, кому и какую порцию информации выдавать для пользы общего дела…

Загасив в пепельнице окурок, Симон одним движением поднялся из кресла, чуть задержался, как бы, приглашая Северина последовать за ним к выходу, а уже у самых дверей дал первый совет, исполняя свои обязанности консультанта:

— Для той же пользы… пошлите кого-нибудь из своих ребят в аэропорт — по-моему, Маркус прилетал в Ромашковый — пусть возьмут записи видеонаблюдения за залом прилетов, где-то часов с одиннадцати вечера и до половины первого. Мне кажется, там будут любопытные для вас кадры.

Агент Преисподней, резко распахнув дверь, шагнул в гостиничный коридор, мимолетно осматриваясь по сторонам. От лифтов к месту происшествия, не спеша, двигался прокурорский следователь в сопровождении своего помощника. Обязательного, казалось бы, при таких обстоятельствах скопления начальства — и полицейского, и прокурорского, и даже, как бывало всегда, городского — не было. «Молодец, бес, — подумал Симон. — Ловко устроил спокойную жизнь местным чинам. Впрочем, все это — в его же интересах, быстрее пойдет расследование»…

— А вы разве не останетесь? — поинтересовался комиссар уже в спину агента, кивая на до сих пор запертую дверь третьего номера, возле которой, по-прежнему скучая, дежурили оперативники теперь уже в компании с патологоанатомом.

— Для меня там нет ничего интересного, — откликнулся Симон. — А заниматься черновой работой, как вы поняли, я не буду. Ближе к вечеру, когда вы немного передохнете после ночной смены, и появятся первые интересные факты и версии, я обязательно навещу пятый отдел, так что — не прощаюсь, ждете меня все еще сегодня…