В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14166
Сосредоточенно и задумчиво глядя в спину удаляющегося агента Преисподней, Северин сразу не заметил, как к нему подошел едва сдерживающий написанное у него на лице любопытство Жора Швец.
— Комиссар, там Савельев закончил допрос свидетеля, — сообщил оперативник, тоже поглядывая на приближающегося к лифтам Симона. — Интересуется, вы сами-то с официантом поговорить не желаете?
— Не желаю, Жора, не желаю, — задумчиво отреагировал комиссар, но тут же будто встряхнулся ото сна, взбодрился. — Значит, если Лапа свободен, отправь его в аэропорт Ромашки, пусть любыми правдами и неправдами изымет копию видеозаписи из зала прилетов с десяти вечера до двух часов ночи и вместе с записями приезжает сразу в Управление, у меня в кабинете вместе посмотрим. И вот что, Жора, давай-ка просто отложим все вопросы до конца мероприятий в отеле, я не собираюсь секретничать, но, кажется, здесь не самое подходящее место для болтовни.
Обрадованный тем обстоятельством, что его начальника не подменили, не загипнотизировали и не поставили «под подписку», оперативник широко улыбнулся, мол, конечно, потерплю, да что там я, все мы потерпим до возвращения в отдел.
— Теперь продолжим? — он кивнул на двери третьего, злополучного номера, до которого они так до си пор и не добрались.
— Мы продолжим, — кивнул Северин. — А ты, как отправишь Лапу, сгоняй-ка на улицу, там, на выезде из тупичка, стоят девчонки, наверное, приметил и сам? Так вот, поинтересуйся, кто из них что видел до, в момент, после убийства. Что-нибудь подозрительное, нестандартное. Может быть, отъезжали какие-то машины, кто-то проходил мимо со стороны отеля… ну, я тебя учить не буду, сам прекрасно знаешь, только удели побольше внимания не женским прелестям, а мелочам в воспоминаниях.
III
Маринка проснулась от ласкового, нежного прикосновения к её щеке тяжелой мужской руки и в первые секунды пробуждения не смогла сообразить — где она находится, почему так темно вокруг, кто прикоснулся к ней с такой неслыханной сладкой нежностью.
— Могла бы и по-человечески в кровати устроиться, — окончательно разбудил её чуть насмешливый голос Симона, уже неторопливо отошедшего от глубокого, удобного кресла, в котором, как оказалось, и дремала девушка, и распахивающего плотно сдвинутые тяжелые гардины, впуская в гостиничный номер серый, но все равно яркий свет позднего утра.
— Как захотела, так и устроилась, — привычно огрызнулась Маринка, выгибая спину и изо всех сил потягиваясь, смешно выпятив небольшую грудь с возбужденными со сна, дерзко торчащими сосками, хорошо заметными через тонкий шелк изящного вечернего платья цвета «маренго». — Тебя, между прочим, ждала… что это за дела среди ночи у отпускника появились? Отдых накрывается медным тазом?
— Ничего не накрывается, — обернулся от окна Симон, вглядываясь в заспанное, но удивительное свеженькое лицо Маринки, в юном возрасте ночевка в кресле еще не влияет так пагубно на внешность, как это случается с годами. — Возможно небольшое приключение в детективном духе, для разнообразия, так сказать. Но — под серьезным прикрытием и с местным обеспечением самого куратора, так что — при желании и ты можешь принять участие, а то ночные клубы и бесконечное шампанское с коньяком, небось, приедаться стали?
— Вот такая я непостоянная, — согласилась девушка, поднимаясь с кресла. — В жару хочется зимы, зимой — лета, а после коньяка и мужчины — сладкого ликерчика с симпатичной девочкой. Я вот только не поняла — то, что ты только что сказал, и есть те самые подробности, обещанные мне еще ночью по телефону?
— Ты сперва сходи умойся, освежись, причешись, — по-отечески попробовал наставить спутницу на путь истинный Симон. — А потом уж я тебе все расскажу, разжую, разложу по полочкам…
Благо, сам агент, прогулявшись пешком от отеля «Две звезды» до своей гостиницы, успел обдумать сложившуюся ситуацию вдоль и поперек и даже наметить кое-какие дальнейшие свои действия, впрочем, с Маринкой особо не связанные.
— Ну, вот, как детском саду, — состроила девушка обиженную гримаску. — Хорошо хоть под таким предлогом не заставляешь меня есть манную кашку и пить кипяченое молоко на завтрак…
Она неторопливо продефилировала через гостиную к дверям ванной комнаты, приютившимся в маленьком коридорчике-прихожей сразу при входе в номер, по пути небрежно столкнув с плеч тонюсенькие бретельки платья и вышагнув из упавшего к ногам невесомого шелка цвета вечернего моря. Как и положено, под шелком была лишь смугловатая от тропического загара ровная кожа Маринки.
Симон, посмотрев вслед девушке, только покачал головой, ни малейшего ощущения стыдливости у привязавшейся к нему, как привязывается брошенный на улице щенок к первому же приласкавшему его прохожему, девушки в присутствии агента не возникало.
— Комиссар, там Савельев закончил допрос свидетеля, — сообщил оперативник, тоже поглядывая на приближающегося к лифтам Симона. — Интересуется, вы сами-то с официантом поговорить не желаете?
— Не желаю, Жора, не желаю, — задумчиво отреагировал комиссар, но тут же будто встряхнулся ото сна, взбодрился. — Значит, если Лапа свободен, отправь его в аэропорт Ромашки, пусть любыми правдами и неправдами изымет копию видеозаписи из зала прилетов с десяти вечера до двух часов ночи и вместе с записями приезжает сразу в Управление, у меня в кабинете вместе посмотрим. И вот что, Жора, давай-ка просто отложим все вопросы до конца мероприятий в отеле, я не собираюсь секретничать, но, кажется, здесь не самое подходящее место для болтовни.
Обрадованный тем обстоятельством, что его начальника не подменили, не загипнотизировали и не поставили «под подписку», оперативник широко улыбнулся, мол, конечно, потерплю, да что там я, все мы потерпим до возвращения в отдел.
— Теперь продолжим? — он кивнул на двери третьего, злополучного номера, до которого они так до си пор и не добрались.
— Мы продолжим, — кивнул Северин. — А ты, как отправишь Лапу, сгоняй-ка на улицу, там, на выезде из тупичка, стоят девчонки, наверное, приметил и сам? Так вот, поинтересуйся, кто из них что видел до, в момент, после убийства. Что-нибудь подозрительное, нестандартное. Может быть, отъезжали какие-то машины, кто-то проходил мимо со стороны отеля… ну, я тебя учить не буду, сам прекрасно знаешь, только удели побольше внимания не женским прелестям, а мелочам в воспоминаниях.
III
Маринка проснулась от ласкового, нежного прикосновения к её щеке тяжелой мужской руки и в первые секунды пробуждения не смогла сообразить — где она находится, почему так темно вокруг, кто прикоснулся к ней с такой неслыханной сладкой нежностью.
— Могла бы и по-человечески в кровати устроиться, — окончательно разбудил её чуть насмешливый голос Симона, уже неторопливо отошедшего от глубокого, удобного кресла, в котором, как оказалось, и дремала девушка, и распахивающего плотно сдвинутые тяжелые гардины, впуская в гостиничный номер серый, но все равно яркий свет позднего утра.
— Как захотела, так и устроилась, — привычно огрызнулась Маринка, выгибая спину и изо всех сил потягиваясь, смешно выпятив небольшую грудь с возбужденными со сна, дерзко торчащими сосками, хорошо заметными через тонкий шелк изящного вечернего платья цвета «маренго». — Тебя, между прочим, ждала… что это за дела среди ночи у отпускника появились? Отдых накрывается медным тазом?
— Ничего не накрывается, — обернулся от окна Симон, вглядываясь в заспанное, но удивительное свеженькое лицо Маринки, в юном возрасте ночевка в кресле еще не влияет так пагубно на внешность, как это случается с годами. — Возможно небольшое приключение в детективном духе, для разнообразия, так сказать. Но — под серьезным прикрытием и с местным обеспечением самого куратора, так что — при желании и ты можешь принять участие, а то ночные клубы и бесконечное шампанское с коньяком, небось, приедаться стали?
— Вот такая я непостоянная, — согласилась девушка, поднимаясь с кресла. — В жару хочется зимы, зимой — лета, а после коньяка и мужчины — сладкого ликерчика с симпатичной девочкой. Я вот только не поняла — то, что ты только что сказал, и есть те самые подробности, обещанные мне еще ночью по телефону?
— Ты сперва сходи умойся, освежись, причешись, — по-отечески попробовал наставить спутницу на путь истинный Симон. — А потом уж я тебе все расскажу, разжую, разложу по полочкам…
Благо, сам агент, прогулявшись пешком от отеля «Две звезды» до своей гостиницы, успел обдумать сложившуюся ситуацию вдоль и поперек и даже наметить кое-какие дальнейшие свои действия, впрочем, с Маринкой особо не связанные.
— Ну, вот, как детском саду, — состроила девушка обиженную гримаску. — Хорошо хоть под таким предлогом не заставляешь меня есть манную кашку и пить кипяченое молоко на завтрак…
Она неторопливо продефилировала через гостиную к дверям ванной комнаты, приютившимся в маленьком коридорчике-прихожей сразу при входе в номер, по пути небрежно столкнув с плеч тонюсенькие бретельки платья и вышагнув из упавшего к ногам невесомого шелка цвета вечернего моря. Как и положено, под шелком была лишь смугловатая от тропического загара ровная кожа Маринки.
Симон, посмотрев вслед девушке, только покачал головой, ни малейшего ощущения стыдливости у привязавшейся к нему, как привязывается брошенный на улице щенок к первому же приласкавшему его прохожему, девушки в присутствии агента не возникало.
Страница 58 из 125
