В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
Добавить в моё избранное
420 мин, 53 сек 14178
— Ты знаешь, мне почему-то очень не хочется идти в этот дом, — шепотом сказала девушка, обращаясь к агенту Преисподней, когда оперативник отошел на пару шагов в сторонку и остановился, тактично давая возможность незнакомцам переговорить.
— Мне тоже не хочется, — кивнул в знак согласия Симон. — Поэтому пойдешь ты…
— О, как! Настоящий мужчина, — съехидничала Некта. — Из тех, кто всегда пропускает первой женщину, чтобы убедиться в отсутствии опасности впереди.
— Иди уж, феминистка самодельная, — со вздохом подтолкнул агент свою спутницу к Лучнику.
Наверное, смущенная признанием Симона о том, что и ему не по себе от мысли о таинственных огнях, блуждавших в доме, Некта, неторопливо бредущая чуть позади и в стороне от уверенно пробирающегося проходным двором оперативника, потеряла привычное внимание к мелочам и — едва натуральным образом не наступила на развалившегося прямо посреди затоптанного газончика человека, в бесформенных обносках почти сливающегося с землей в сумерках городского вечера. В неподдельном испуге отшатнувшись от вскочившего лохматого и бородатого, судя по истрепанной одежде — явно нищего, девушка ткнулась плечом в грудь Лучника, непонятным образом оказавшегося позади нее, хоть минуту назад спина младшего инспектора маячила едва ли не трех шагах впереди, перед её глазами.
— Спокойно, — прокомментировал оперативник. — Это всего-навсего Интер, наш городской сумасшедший, дядька безвредный и совсем не опасный…
И в этот миг, будто опровергая слова Лучника, безвредный сумасшедший нищий завопил, тыкая пальцем в Некту:
— Демон! Демон! Демоны приходят, демоны заполоняют улицы…
Шагнувший вперед, загораживая собой вверенную его заботам — как он сам посчитал — девушку, оперативник прикрикнул на психа:
— И где ты демонов увидел, Интер? Глаза-то разуй, бестолочь…
Обычно после такого резкого, грубого обращения местный юродивый затихал, стараясь незаметно и побыстрее скрыться с глаз в какое-нибудь тихое, заповедное местечко, но сегодня по непонятной причине Интер не прекратил своих нападок, продолжая указывать на Некту:
— Демон в человеческом обличии! Демон! Я вижу демона, а следом придут ангелы, они придут. Обязательно!
Низкий хрипатый голос его возвысился до пророческого, почти колокольного гула.
— Здесь! Здесь оно случиться! Город — Армагеддон! Вот как теперь называется наш город — Армагеддон! Здесь, на улицах и площадях, сойдутся в последней битве…
Пришедшая в себя Некта твердом жестом отстранила Лучника и шагнула к юродивому, понимая, что поступает она, конечно, нехорошо, ведь человек-то прав, пусть и называя её не своим именем, но точно угадав в девушке живущую неживую.
— А ну-ка — прочь с дороги! — властно сказала Некта, изображая движением руки, как быстро и куда должен уйти сумасшедший. — Тебе, дурню, велит демон — прочь!
Не послушавшийся оперативника, в этот раз юродивый неожиданно весь сжался, будто в ожидании удара, замер на пару секунд, а потом подхватил зачем-то полы своей потрепанной рваной куртки и, спотыкаясь, уставившись ничего невидящими глазами в землю, рысцой бросился со двора.
— И чего это он? — почесал в затылке в недоумении Лучник. — Такой всегда тихий, разговоры о божественном ведет, иной раз не поймешь — дурака валяет или всерьез психом притворяется… а тут — так разошелся…
— Напугала я его, — притворно вздохнула Некта. — Ты бы, небось, тоже возмутился, если бы кто наступил в темноте на твою спокойно лежащую тушку.
— Возмутился, только демонами обзываться, наверное, не стал, — послушно кивнул оперативник, подумав при этом: «Хитришь… на него ты не наступала, да и видел Интер, как мы шли по двору, и тебя, девочка, видел, может, потому так и взъярился»…
Впрочем, разбираться прямо сейчас, имея на руках конкретное задание, в демонической сущности своей спутницы Лучник, как человек трезвомыслящий, не стал.
— Вон, кажется, это уже тот самый подъезд, — указал он девушке на яркий огонек под небольшим козырьком. — По моим прикидкам, здесь и должна располагаться та самая квартира, в которой и видели трепещущие огоньки…
— Пошли, — кивнула Некта, отчаянно перебарывая отвращение, густой волной захлестнувшее всю её сущность — рядом с домом нежелание заходить в него превышало все мыслимые границы.
… на лестничной площадке одуряюще пахло хлоркой и хвойной эссенцией, похоже было, что модное моющее средство, каким пользовались уборщицы в подъезде, совершенно не умело перемешивать между собой эти запахи. Некта в очередной раз поморщилась и собралась уж, было, поторопить склонившегося к замочной скважине Лучника, как оперативник сам распрямился и попросил коротко:
— Прикрой-ка меня от тех дверей… — кивком указав на соседнюю квартиру, в которой он только что побывал, окончательно проясняя обстановку вокруг своего объекта, того самого помещения, в котором «блуждали огоньки» в ночь убийства Маркуса и его помощников.
— Мне тоже не хочется, — кивнул в знак согласия Симон. — Поэтому пойдешь ты…
— О, как! Настоящий мужчина, — съехидничала Некта. — Из тех, кто всегда пропускает первой женщину, чтобы убедиться в отсутствии опасности впереди.
— Иди уж, феминистка самодельная, — со вздохом подтолкнул агент свою спутницу к Лучнику.
Наверное, смущенная признанием Симона о том, что и ему не по себе от мысли о таинственных огнях, блуждавших в доме, Некта, неторопливо бредущая чуть позади и в стороне от уверенно пробирающегося проходным двором оперативника, потеряла привычное внимание к мелочам и — едва натуральным образом не наступила на развалившегося прямо посреди затоптанного газончика человека, в бесформенных обносках почти сливающегося с землей в сумерках городского вечера. В неподдельном испуге отшатнувшись от вскочившего лохматого и бородатого, судя по истрепанной одежде — явно нищего, девушка ткнулась плечом в грудь Лучника, непонятным образом оказавшегося позади нее, хоть минуту назад спина младшего инспектора маячила едва ли не трех шагах впереди, перед её глазами.
— Спокойно, — прокомментировал оперативник. — Это всего-навсего Интер, наш городской сумасшедший, дядька безвредный и совсем не опасный…
И в этот миг, будто опровергая слова Лучника, безвредный сумасшедший нищий завопил, тыкая пальцем в Некту:
— Демон! Демон! Демоны приходят, демоны заполоняют улицы…
Шагнувший вперед, загораживая собой вверенную его заботам — как он сам посчитал — девушку, оперативник прикрикнул на психа:
— И где ты демонов увидел, Интер? Глаза-то разуй, бестолочь…
Обычно после такого резкого, грубого обращения местный юродивый затихал, стараясь незаметно и побыстрее скрыться с глаз в какое-нибудь тихое, заповедное местечко, но сегодня по непонятной причине Интер не прекратил своих нападок, продолжая указывать на Некту:
— Демон в человеческом обличии! Демон! Я вижу демона, а следом придут ангелы, они придут. Обязательно!
Низкий хрипатый голос его возвысился до пророческого, почти колокольного гула.
— Здесь! Здесь оно случиться! Город — Армагеддон! Вот как теперь называется наш город — Армагеддон! Здесь, на улицах и площадях, сойдутся в последней битве…
Пришедшая в себя Некта твердом жестом отстранила Лучника и шагнула к юродивому, понимая, что поступает она, конечно, нехорошо, ведь человек-то прав, пусть и называя её не своим именем, но точно угадав в девушке живущую неживую.
— А ну-ка — прочь с дороги! — властно сказала Некта, изображая движением руки, как быстро и куда должен уйти сумасшедший. — Тебе, дурню, велит демон — прочь!
Не послушавшийся оперативника, в этот раз юродивый неожиданно весь сжался, будто в ожидании удара, замер на пару секунд, а потом подхватил зачем-то полы своей потрепанной рваной куртки и, спотыкаясь, уставившись ничего невидящими глазами в землю, рысцой бросился со двора.
— И чего это он? — почесал в затылке в недоумении Лучник. — Такой всегда тихий, разговоры о божественном ведет, иной раз не поймешь — дурака валяет или всерьез психом притворяется… а тут — так разошелся…
— Напугала я его, — притворно вздохнула Некта. — Ты бы, небось, тоже возмутился, если бы кто наступил в темноте на твою спокойно лежащую тушку.
— Возмутился, только демонами обзываться, наверное, не стал, — послушно кивнул оперативник, подумав при этом: «Хитришь… на него ты не наступала, да и видел Интер, как мы шли по двору, и тебя, девочка, видел, может, потому так и взъярился»…
Впрочем, разбираться прямо сейчас, имея на руках конкретное задание, в демонической сущности своей спутницы Лучник, как человек трезвомыслящий, не стал.
— Вон, кажется, это уже тот самый подъезд, — указал он девушке на яркий огонек под небольшим козырьком. — По моим прикидкам, здесь и должна располагаться та самая квартира, в которой и видели трепещущие огоньки…
— Пошли, — кивнула Некта, отчаянно перебарывая отвращение, густой волной захлестнувшее всю её сущность — рядом с домом нежелание заходить в него превышало все мыслимые границы.
… на лестничной площадке одуряюще пахло хлоркой и хвойной эссенцией, похоже было, что модное моющее средство, каким пользовались уборщицы в подъезде, совершенно не умело перемешивать между собой эти запахи. Некта в очередной раз поморщилась и собралась уж, было, поторопить склонившегося к замочной скважине Лучника, как оперативник сам распрямился и попросил коротко:
— Прикрой-ка меня от тех дверей… — кивком указав на соседнюю квартиру, в которой он только что побывал, окончательно проясняя обстановку вокруг своего объекта, того самого помещения, в котором «блуждали огоньки» в ночь убийства Маркуса и его помощников.
Страница 70 из 125
