Похороны зеркала

Стараясь больше не выходить из себя, Хайнен вяло поинтересовался, с чем связаны странные предположения насчет лучника. Глаза химика — чуточку раскосые — вдруг наполнились жизнью. Кир вцепился в его рукав, потащил к «полю статуй», куда он, оказывается, уже успел перенести глиняного пса, — и устроил целый спектакль, доказывая, что отпечаток на собачьем боку — не что иное, как след от обшлага воинской одежды. Он, оказывается, успел уже сделать какие-то расчеты, и теперь, тыча Петеру в нос листком из блокнота со своими вычислениями, убежденно говорил: «Вот, поглядите, тут эта складка — она есть только на форме лучника, а, главное, узор тут хитрый — я, например, такого никогда не видел — похож на древнее изображение нескольких иероглифов»… Петер почти не слушал его. Он, не отрываясь, смотрел на глиняных лучников, арбалетчиков, офицеров, колесничих — целое поле солдат — и ощущал вокруг скрытую, гневную, жаждущую мести жизнь. У всех непохожие лица и неживые, глубокие глаза, но означает ли это, что армия, в самом деле, мертва? Да нет, чушь — просто вид глиняных солдат почему-то так странно действует на него… И собака… заурядное хулиганство… или нет?

Это мог сделать любой из них — почему-то подумалось ему, — Кир не прав, что подозревает одних только лучников… Но что это со ним? Из оцепенения Хайнена вывел опять-таки Кир, возбужденно орущий над ухом: «… все размеры сходятся до миллиметра… это, конечно, не открытие, как сказал Томас, а пока только предположение… но у Вас же есть глаза, Хайнен»… Петер понуро уставился себе под ноги. Да, у него были глаза. И то, что они видели в эту минуту, находилось в полной противоположности с его знаниями о мире. Совпадение? Может быть. Так даже лучше — думать, что все это — обычное совпадение. Да, пускай… Иначе закончится тем, что его вместе с этим гениальным Киром упрячут в сумасшедший дом, на соседние койки. Петер повернулся, чтобы идти прочь. Его догнал голос Кира:

— Хайнен! — В этом оклике Хайнену почудилось отчаяние. Он обернулся. Кир сидел на корточках и обнимал за шею глиняного пса, кажется, совсем не страдая от трупного запаха, исходящего от гниющей, облепленной мухами головы.

— Хайнен, Вы пойдете со мной? — Чем-то он неуловимо походил на Томаса — смесью самоуверенности и детской беспомощности что ли? Недаром же они так сразу прилипли друг к другу… И Петер сделал то, чего минуту назад не собирался — хмуро кивнул, приглашая Кира подняться и следовать за собой…

Толку из всей этой затеи, как и предполагал Хайнен, вышло чуть: Вибе, услышав, с каким делом пожаловал к нему русский, принялся хохотать так, что затрясись стены ближней палатки. Петер молчал — смех Вибе в первый раз показался ему деланным, хотя, может быть, он ошибался? Отсмеявшись, профессор взял Кира, точно мальчика, за худое плечо (рядом с крупным, широким Вибе Кир, в самом деле, казался почти мальчиком) и отправил восвояси.

— Вы, видимо, перебрали вчера, мой романтичный друг, так что идите и проспитесь, … А статуи, тем временем, глядишь, вылепят еще и кота, ха-ха-ха…

Хайнен думал, что Кир начнет спорить с Вибе, но он лишь ссутулил плечи и послушно побрел прочь. Тогда он сам попытался обратиться к профессору, излагая (довольно, правда, запутанно) внезапные соображения — свои и Кира. Вибе перестал смеяться и обнял его за талию. Произнес с укоризной:

— Хайнушка! Ну уж Вы-то не ведитесь на эти уловки — очень Вас прошу. Наш доморощенный гений просто ищет способ привлечь к себе всеобщее внимание — с этой целью и устроил фокус с собакой. — Вибе довольно потер руки и добавил невзначай:

— Других-то способов у него нет — от работы ведь я его отстранил…

Ошеломленный, Петер смотрел на профессора так, точно видел его впервые.

— Вы что же… всерьез думаете, что все это сделал Кир… и собаку убил тоже?

Вибе принялся, как ни в чем не бывало, перекатывать ногой камешек.

— Ну, разумеется, а кто же еще? Сперва прирезал несчастного пса, спрятал голову, а теперь вот решил заняться скульптурой…

Петер подавленно молчал: все это было так странно… Но, с другой стороны… На всякий случай, попробовал возразить:

— Я думал, собаку убили местные, — Вы же сами сначала так говорили…

Вибе придержал к амешек ногой.

— Мало ли что я говорил? Да бросьте Вы, Хайнен, неужели сами не понимаете, что местные к нашим раскопкам близко не подойдут — где уж тут по ночам шастать по лагерю и убивать собак… У них уже прошел слух, что армия не то проклята, не то связана с нечистой силой… нам-то с Вами все это на руку — не будут соваться.

— Но ведь Вы заявили в полицию… — он все еще был оглушен услышанным.

Вибе развел руками.

— Ну, понятное дело, заявил… А что, Вы считаете, надо было публично объявить, что это развлекается наш русский?

Петер вернулся к своему «кроту», но работа не шла на ум: мир слишком изменился за эти два часа.