Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20653
Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на вновь прибывших, пытаясь определить, что это за люди. Походные плащи забрызганы грязью — вероятно, офицеры, и, скорее всего, не из бедных: бедным и не приснились бы такие кони. Обладатель тугого кармана указал рукой на корабль (или на Гали… Он что-то негромко бросил своему спутнику, соскочил с коня и тяжелыми, пружинистыми шагами направился к трапу. Несмотря на худобу незнакомого гостя, доски палубы скрипели под ним — Гали успела бегло удивиться этому. Незнакомец скинул капюшон широкого плаща, и она увидела его голову — большую, с отросшими вихрами.
Тогда Гали брезгливо поморщилась: богатый (она уже поняла, что гость богат) мальчишка, видимо, запамятовал, что пришел в театр танца, а не в «дом девочек», и теперь самое время напомнить ему об этом. Но она не успела ничего сказать. Увидев Гали, юноша направился прямо к ней, бесцеремонно погладил ее ногу чуть повыше колена и приказал хриплым, ломающимся голосом:
— Здравствуй, красотка, принеси-ка нам улуна, да погорячее. Видишь, мы продрогли, а тут еще дождь… И принялся, встряхивая головой, как собака, отряхивать дождевые капли с волос. Гали отодвинулась, поджала тонкие губы.
— За улуном пожалуйте в чайную, здесь недалеко. Я улун не держу — у нас тут только состоятельные гости… — ей уже хотелось посильнее разозлить и как можно скорее выпроводить этого нахала.
Незнакомец прекратил трясти волосами и удивленно уставился в раздраженное лицо Гали — тут она поняла, что ошиблась: он явно не так молод, как показалось вначале — лет тридцать, а то и все тридцать пять, не меньше. Вон какие морщины под глазами… Но сами глаза смотрели молодо — такими глазами глядят, наверное, избалованные подростки, когда родители отказывают им в чем-то существенном.
— Ну а что у вас тут подают? Ты хозяйка, что ли?
Гали ответила все еще злым голосом:
— У нас ничего не подают, у нас наслаждаются искусством — здесь театр танца, а не ножлежка. И я выгоню вас вон, если будете нарушать порядок… Наши состоятельные гости не то что вы — имеют деньги, чтобы заплатить за стакан вина.
Парень неожиданно толкнул в бок своего незаметно подошедшего спутника (Скорее всего, слугу. Или нет?) и захохотал.( Спутник — он стоял, завернувшись в плащ — только сдержанно улыбнулся — наверняка, слуга).
— Да что ты привязалась со своими гостями? Не укусим мы твоих состоятельных гостей — выпьем чайку и уйдем. От вина меня всего развезет, а нам еще ехать…
И швырнул Гали (подумать только!) настоящую золотую монету — Гали, стараясь не выдать волнения, степенно спрятала ее в рукав: она уже поняла — по блику, тускло отброшенному летящей монетой — золото настоящее. За чашку улуна — такие деньги!
Что ж, это меняло дело — выпускать из рук молодого прожигателя жизни, не обчистив его хорошенько, было бы непростительной глупостью.
Гали сказала как можно спокойнее:
— Прошу в зал, я сейчас велю подать чаю… И осторожно добавила:
— Вы могли бы переночевать здесь… Недавно мне привезли из Намвьета потрясающую танцовщицу — скоро ее номер. А потом… с этого момента Гали старалась говорить задушевным голосом — потом, если захотите, она станцует для вас. У нас есть отдельные каюты — там никто не потревожит, тихо, уютно…
Вихрастый перебил ее:
— Благодарю покорно, дорогая… Черта ли мне в твоих бабах — свои надоели. И, легким движением отодвинув Гали, прошел в зал и тяжело опустился за ближайший столик. Гали довольно потирала руки. Что ж, как видно, у него большой гарем — значит, он богат, даже еще богаче, чем она думала поначалу. Как хорошо быть опытной и разбираться в людях! Если бы она тогда знала все заранее!
Пока девочки танцевали для гостей, Гали не сводила глаз с обветренного скуластого лица обладателя золотых монет, пытаясь догадаться, как бы выманить у него побольше. Подумаешь, гарем! Что стоят эти гаремные неумехи по сравнению с артистками театра «Блестящие ласточки»? А если он взаправду не захочет остаться ни с одной из танцовщиц, что тогда? Сказать, что театр в бедственном положении и попросить поддержать искусство? Он отказался от вина — скверно, конечно… Ой, что это? Кажется, он хочет уходить, или показалось?
Гость в самом деле собрался уходить. Гали бросилась к столику. Только бы не выдать волнения — гордым и независимым платят больше, это она знала.
— Как, уже уходите? Вижу, Вам не очень-то понравилось у нас…
Вихрастый гость пристально посмотрел на нее, точно увидел впервые. Что ж, может, не все еще потеряно… Гали натянуто улыбнулась.
— Ну, я удивлена… Обычно наши танцовщицы всем нравятся. А, может быть, у Вас нет денег?
Конечно, это было непростительной грубостью — Гали понимала. Она крайне редко прибегала к таким приемам — только в тех безысходных случаях, когда ничто другое не действовало, а отступить — означало потерять существенную прибыль.
Тогда Гали брезгливо поморщилась: богатый (она уже поняла, что гость богат) мальчишка, видимо, запамятовал, что пришел в театр танца, а не в «дом девочек», и теперь самое время напомнить ему об этом. Но она не успела ничего сказать. Увидев Гали, юноша направился прямо к ней, бесцеремонно погладил ее ногу чуть повыше колена и приказал хриплым, ломающимся голосом:
— Здравствуй, красотка, принеси-ка нам улуна, да погорячее. Видишь, мы продрогли, а тут еще дождь… И принялся, встряхивая головой, как собака, отряхивать дождевые капли с волос. Гали отодвинулась, поджала тонкие губы.
— За улуном пожалуйте в чайную, здесь недалеко. Я улун не держу — у нас тут только состоятельные гости… — ей уже хотелось посильнее разозлить и как можно скорее выпроводить этого нахала.
Незнакомец прекратил трясти волосами и удивленно уставился в раздраженное лицо Гали — тут она поняла, что ошиблась: он явно не так молод, как показалось вначале — лет тридцать, а то и все тридцать пять, не меньше. Вон какие морщины под глазами… Но сами глаза смотрели молодо — такими глазами глядят, наверное, избалованные подростки, когда родители отказывают им в чем-то существенном.
— Ну а что у вас тут подают? Ты хозяйка, что ли?
Гали ответила все еще злым голосом:
— У нас ничего не подают, у нас наслаждаются искусством — здесь театр танца, а не ножлежка. И я выгоню вас вон, если будете нарушать порядок… Наши состоятельные гости не то что вы — имеют деньги, чтобы заплатить за стакан вина.
Парень неожиданно толкнул в бок своего незаметно подошедшего спутника (Скорее всего, слугу. Или нет?) и захохотал.( Спутник — он стоял, завернувшись в плащ — только сдержанно улыбнулся — наверняка, слуга).
— Да что ты привязалась со своими гостями? Не укусим мы твоих состоятельных гостей — выпьем чайку и уйдем. От вина меня всего развезет, а нам еще ехать…
И швырнул Гали (подумать только!) настоящую золотую монету — Гали, стараясь не выдать волнения, степенно спрятала ее в рукав: она уже поняла — по блику, тускло отброшенному летящей монетой — золото настоящее. За чашку улуна — такие деньги!
Что ж, это меняло дело — выпускать из рук молодого прожигателя жизни, не обчистив его хорошенько, было бы непростительной глупостью.
Гали сказала как можно спокойнее:
— Прошу в зал, я сейчас велю подать чаю… И осторожно добавила:
— Вы могли бы переночевать здесь… Недавно мне привезли из Намвьета потрясающую танцовщицу — скоро ее номер. А потом… с этого момента Гали старалась говорить задушевным голосом — потом, если захотите, она станцует для вас. У нас есть отдельные каюты — там никто не потревожит, тихо, уютно…
Вихрастый перебил ее:
— Благодарю покорно, дорогая… Черта ли мне в твоих бабах — свои надоели. И, легким движением отодвинув Гали, прошел в зал и тяжело опустился за ближайший столик. Гали довольно потирала руки. Что ж, как видно, у него большой гарем — значит, он богат, даже еще богаче, чем она думала поначалу. Как хорошо быть опытной и разбираться в людях! Если бы она тогда знала все заранее!
Пока девочки танцевали для гостей, Гали не сводила глаз с обветренного скуластого лица обладателя золотых монет, пытаясь догадаться, как бы выманить у него побольше. Подумаешь, гарем! Что стоят эти гаремные неумехи по сравнению с артистками театра «Блестящие ласточки»? А если он взаправду не захочет остаться ни с одной из танцовщиц, что тогда? Сказать, что театр в бедственном положении и попросить поддержать искусство? Он отказался от вина — скверно, конечно… Ой, что это? Кажется, он хочет уходить, или показалось?
Гость в самом деле собрался уходить. Гали бросилась к столику. Только бы не выдать волнения — гордым и независимым платят больше, это она знала.
— Как, уже уходите? Вижу, Вам не очень-то понравилось у нас…
Вихрастый гость пристально посмотрел на нее, точно увидел впервые. Что ж, может, не все еще потеряно… Гали натянуто улыбнулась.
— Ну, я удивлена… Обычно наши танцовщицы всем нравятся. А, может быть, у Вас нет денег?
Конечно, это было непростительной грубостью — Гали понимала. Она крайне редко прибегала к таким приемам — только в тех безысходных случаях, когда ничто другое не действовало, а отступить — означало потерять существенную прибыль.
Страница 44 из 111
