Больше ничего похожего не было, но этот серый московский снег определенно напоминал мертвые лепестки цветка лан-хуаня…
Добавить в моё избранное
406 мин, 6 сек 20652
Утром и днем заведение походило на мертвый корабль — потопленный бурей и ею же выброшенный на берег.
С наступлением темноты здесь начиналась жизнь и продолжалась до тех пор, пока утренний свет не начинал вздорно соперничать с огнем в светильниках. Женщины из города не допускались на борт «Светящихся ласточек» ни под каким видом. Учащаяся молодежь, ремесленники — не допускались тоже: конечно, в первые месяцы это ударяло по карману, но владелица заведения хорошо понимала: надо держать марку. Настоящие, желанные гости прибывали в экипажах, носилках, бывало, что приходили пешком, но это ничего не значило: опытная Гали при одном беглом взгляде на фигуру человека могла определить, имеется ли у него достаточно денег, чтобы заплатить за крепкие вина из личжи и роз, отведать фирменное блюдо заведения — заливное из глаз черной кошки, и, наконец, заказать«собственный танец». Но все это, конечно, было не главное — основным блюдом в меню являлись сами «ласточки». Хрустальные лампы и светильники горели в темноте так ярко, что освещали не только изгиб реки и пристань, но и прилегающие к ней крохотные улицы. С палуб, из круглых окон гостиничных номеров-кают доносилась музыка — то тихая, то, наоборот, излишне громкая. Молчаливая, сосредоточенная Галья стояла обычно на нижней палубе. Она никогда не улыбалась — лишь кивала новым гостям рыжей подстриженной головой львицы. Высокомерие и спокойная, почти мужская, независимость читались во взгляде ее зеленых, всегда немного отрешенных глаз. И было чем гордиться: она знала, что придуманная ею игра беспроигрышна.
Гали составляла свой цветник с математической точностью, продуманной до мелочей — высоких, низких, большегрудых, худеньких должно было оказаться поровну — это ясно, но требовалось еще найти хотя бы двух девушек — иностранок с белыми волосами и нежной, прозрачной кожей — за право уединиться с такой девушкой, посетители, не торгуясь, выкладывали огромные суммы. Владельцы иностранных судов, не брезгующие приторговывать «живым товаром», хорошо знали владелицу «Светящихся ласточек» и ее вкусы. В принципе, этим людям можно было заказать все, что угодно, однако, привозили не всегда то, что требовалось: товар приходилось проверять собственноручно: такое дело нельзя было поручить больше никому. К тому же, Гали, как никто другой, могла убедить продавца скинуть цену, умело придираясь к мелочам, — торговаться же в заведении самой Гали было не принято: не то место.
Все девушки под руководством Гали становились великолепными танцовщицами — недаром же она круглые сутки мучила их у станка. Стоит ли говорить, что «светящейся ласточкой» могла сделаться лишь девушка, от природы способная к танцу — здесь хозяйка заведения не ошибалась никогда. Впрочем, в расчет шли не только гибкость и хорошая выворотность ног. Форму, размер, цвет«нефритовых врат» Гали оценивала сама, во время первой же встречи с поступающей на работу. Как правило, для этого достаточно было вставить во«врата» большой рыбий пузырь, смазанный розовым маслом — он должен был войти мягко, свободно, до конца. Далее будущей танцовщице предлагалось, сильно сдвинув«врата», сжать вставленную емкость — это было второй частью испытания, которая, как правило, решала все: если вынутый пузырь оказывался наполовину сдутым или хотя бы изрядно помятым — девушка принималась на работу. Если форма пузыря после испытания практически не менялась — Гали отказывала претендентке.
Она была внимательна и придирчива до крайности: хорошо помнила — телом помнила, а не умом — тот случай в Чифу, когда новенькая танцовщица не смогла удовлетворить пьяного капитана иностранного судна из-за чересчур маленького размера «врат» — и тот страшно избил красотку, а заодно и Гали. В большегрудых кандидатках недостатка не наблюдалось — здесь было из чего выбирать. Девочки же с крошечными розовыми бутончиками грудок пользовались бешеным спросом, но таких подыскать было сложнее всего — нередко приходилось брать на работу малолетних босячек из бедных кварталов Сяньяна (предварительно убедившись, что у них нет близких родственников). Танцовщицы с крупными бедрами и высоко расположенными«нефритовыми вратами» тоже шли нарасхват, однако нередко приходилось осветлять им волосы — делать рыжеватыми — с помощью китовой желчи: почему-то все девушки с таким строением тела были жгучими брюнетками — странная закономерность. Гали трудилась в поте лица — девочек необходимо было часто менять.
И тот день, когда растрепанный скуластый человек коснулся ее бедра горячей рукой с обгрызенными ногтями — не был исключением……
В тот вечер тоже шел дождь — сезон дождей наступил слишком рано — в каждодневной деловой суматохе Гали не обратила на это внимания, а тут, стоя по обыкновению на нижней палубе, вдруг испытала досаду и непривычную грусть. И вот она увидела его — этого путника.
Он подъехал верхом, и не один, а с каким-то человеком, одетым в точно такой же плащ, — впрочем, Гали с первого взгляда определила, кто из них выше по положению и имеет более тугой карман — в подобных вещах она знала толк.
С наступлением темноты здесь начиналась жизнь и продолжалась до тех пор, пока утренний свет не начинал вздорно соперничать с огнем в светильниках. Женщины из города не допускались на борт «Светящихся ласточек» ни под каким видом. Учащаяся молодежь, ремесленники — не допускались тоже: конечно, в первые месяцы это ударяло по карману, но владелица заведения хорошо понимала: надо держать марку. Настоящие, желанные гости прибывали в экипажах, носилках, бывало, что приходили пешком, но это ничего не значило: опытная Гали при одном беглом взгляде на фигуру человека могла определить, имеется ли у него достаточно денег, чтобы заплатить за крепкие вина из личжи и роз, отведать фирменное блюдо заведения — заливное из глаз черной кошки, и, наконец, заказать«собственный танец». Но все это, конечно, было не главное — основным блюдом в меню являлись сами «ласточки». Хрустальные лампы и светильники горели в темноте так ярко, что освещали не только изгиб реки и пристань, но и прилегающие к ней крохотные улицы. С палуб, из круглых окон гостиничных номеров-кают доносилась музыка — то тихая, то, наоборот, излишне громкая. Молчаливая, сосредоточенная Галья стояла обычно на нижней палубе. Она никогда не улыбалась — лишь кивала новым гостям рыжей подстриженной головой львицы. Высокомерие и спокойная, почти мужская, независимость читались во взгляде ее зеленых, всегда немного отрешенных глаз. И было чем гордиться: она знала, что придуманная ею игра беспроигрышна.
Гали составляла свой цветник с математической точностью, продуманной до мелочей — высоких, низких, большегрудых, худеньких должно было оказаться поровну — это ясно, но требовалось еще найти хотя бы двух девушек — иностранок с белыми волосами и нежной, прозрачной кожей — за право уединиться с такой девушкой, посетители, не торгуясь, выкладывали огромные суммы. Владельцы иностранных судов, не брезгующие приторговывать «живым товаром», хорошо знали владелицу «Светящихся ласточек» и ее вкусы. В принципе, этим людям можно было заказать все, что угодно, однако, привозили не всегда то, что требовалось: товар приходилось проверять собственноручно: такое дело нельзя было поручить больше никому. К тому же, Гали, как никто другой, могла убедить продавца скинуть цену, умело придираясь к мелочам, — торговаться же в заведении самой Гали было не принято: не то место.
Все девушки под руководством Гали становились великолепными танцовщицами — недаром же она круглые сутки мучила их у станка. Стоит ли говорить, что «светящейся ласточкой» могла сделаться лишь девушка, от природы способная к танцу — здесь хозяйка заведения не ошибалась никогда. Впрочем, в расчет шли не только гибкость и хорошая выворотность ног. Форму, размер, цвет«нефритовых врат» Гали оценивала сама, во время первой же встречи с поступающей на работу. Как правило, для этого достаточно было вставить во«врата» большой рыбий пузырь, смазанный розовым маслом — он должен был войти мягко, свободно, до конца. Далее будущей танцовщице предлагалось, сильно сдвинув«врата», сжать вставленную емкость — это было второй частью испытания, которая, как правило, решала все: если вынутый пузырь оказывался наполовину сдутым или хотя бы изрядно помятым — девушка принималась на работу. Если форма пузыря после испытания практически не менялась — Гали отказывала претендентке.
Она была внимательна и придирчива до крайности: хорошо помнила — телом помнила, а не умом — тот случай в Чифу, когда новенькая танцовщица не смогла удовлетворить пьяного капитана иностранного судна из-за чересчур маленького размера «врат» — и тот страшно избил красотку, а заодно и Гали. В большегрудых кандидатках недостатка не наблюдалось — здесь было из чего выбирать. Девочки же с крошечными розовыми бутончиками грудок пользовались бешеным спросом, но таких подыскать было сложнее всего — нередко приходилось брать на работу малолетних босячек из бедных кварталов Сяньяна (предварительно убедившись, что у них нет близких родственников). Танцовщицы с крупными бедрами и высоко расположенными«нефритовыми вратами» тоже шли нарасхват, однако нередко приходилось осветлять им волосы — делать рыжеватыми — с помощью китовой желчи: почему-то все девушки с таким строением тела были жгучими брюнетками — странная закономерность. Гали трудилась в поте лица — девочек необходимо было часто менять.
И тот день, когда растрепанный скуластый человек коснулся ее бедра горячей рукой с обгрызенными ногтями — не был исключением……
В тот вечер тоже шел дождь — сезон дождей наступил слишком рано — в каждодневной деловой суматохе Гали не обратила на это внимания, а тут, стоя по обыкновению на нижней палубе, вдруг испытала досаду и непривычную грусть. И вот она увидела его — этого путника.
Он подъехал верхом, и не один, а с каким-то человеком, одетым в точно такой же плащ, — впрочем, Гали с первого взгляда определила, кто из них выше по положению и имеет более тугой карман — в подобных вещах она знала толк.
Страница 43 из 111
