Долг

К ножевому ранению в живот добавились многочисленные порезы, ожоги, ссадины и рваные раны по всему телу. Кровь, залившая татуированное тело, глянцево блестела под холодными яркими лучами.

Пока Иваницкий рассматривал зека, Дима Попов с большим удовольствием рассказывал ему, как велся допрос. Диме настолько не терпелось вылить весь свой восторг на начальника, что он чуть из штанов не выпрыгнул.

Попов перестарался. Измученный тюремными сроками и нездоровым образом жизни организм сдавал свои позиции. Глаза Пистона были мутными, дыхание прерывистым, как у собачки. Он даже не стонал. Жить ему оставалось не долго.

— Вы слышите меня? — обратился Иваницкий к Пистону.

Бурцов Константин Семенович, 1962 года рождения, неоднократно судимый, в том числе и за преступления сексуального характера против малолетних, попытался сфокусировать взгляд на следователе. Но угасающее сознание не справилось с этой задачей — дрогнувшие веки опять полуприкрыли глаза. Подследственный умирал.

— Дима, а где находится начальство этого Пистона? Где осели все те люди из большого списка, который ты мне принес? Каков режим и система охраны их базы? То, что ты сумел вытянуть из него признания в преступлениях — это очень хорошо. Но значительно важнее — это предотвратить преступления, которые совершат эти отморозки в будущем. Наказать мы его и так накажем. Тем более, что ты его уже наказал. Жить ему осталось не много. Но как ты поможешь этим предотвратить большее зло? Показания подследственного о подельниках и главарях организованной преступной группировки — это действительно важно. Но с его показаниями ты не в суд пойдешь, тебе нужно остановить тех, кто остался на воле. Понимаешь? Наша работа сейчас ближе к труду разведчиков на войне. Ведь мы воюем. Ты понял меня?

Попов снова покраснел, как отличница, но уже застуканная за чтением запретного любочвно-эротического романа. До него дошло, что он лажанулся по-полной.

— И чего теперь? — понурив голову, спросил тот.

— Неси его в медпункт. Желательно к той самой медичке твоей знакомой, — Иваницкий напомнил Попову о его давешнем фиаско. — По крайней мере, ей лишнего объяснять не придется. Пусть организует помощь этому недобитку.

Дима послушно сгреб тщедушное тело уголовника со стола и понес его на руках. Иваницкий шел вслед за ним и разглядывал как болтаются, обвисшие безвольными плетьми, конечности уголовника.

«Может действительно получится спасти его?» — подумал Володя — Не следует больше пускать такие допросы на самотек. Старание Попова понятно, но результат-то корявенький и слабо применимый. Где мы теперь будем искать полковника Пшонкина и подполковника Лебеду?«.»

На полноватую женщину невролога они наткнулись прямо на крыльце, щурясь на свет восходящего солнца. Она сидела на корточках и глубоко «в затяг» курила крепкую сигарету, пуская дым из ноздрей. Это какие нужно иметь легкие, чтобы так круто долбить«тяжелые» сигареты?

— Что опять допрашивали? — усталым серым голосом спросила она, завидев приближающихся работников дыбы и протокола.

— Угу, — кивнул Дима.

— Это больше на казнь похоже, — прокомментировала она ответ, поднимаясь с колен.

— За то, что он сделал, его несколько раз нужно замучить насмерть и оживить. Ада для него не достаточно, — сказал ей Иваницкий, глядя прямо в глаза врачу.

Женщина вздрогнула. Не выдержав взгляда Иваницкого, она отвела глаза.

— Пойдемте. Я вас провожу, — тем же усталым бумажным голосом сказала невролог и открыла дверь.

Врач завела их в помесь приемного покоя и операционной. Две пожилые санитарки в замызганных халатах ползали на коленях по полу, пытаясь отмыть щетками грязь и спекшуюся кровь. За исключением отсутствия вони паленого мяса, пахло здесь также как и в пыточной. Большой пластмассовый бак возле операционных столов был практически до верха наполнен окровавленными бинтами, использованными шприцами, пустыми пузырьками и ампулами. Среди всего этого богатства дремали несколько человек в перепачканных кровью халатах. Нелегко приходилось врачам.

— По коням, коллеги. Нам еще полупокойничка в порядок приводить для дальнейших пыток. Порезвее пожалуйста.

Женщина хлопнула ладошкой о боку, свернувшегося на кушетке молодого мужчины. Тот едва разлепил сонные глаза, но все равно поднялся и, встряхнув головой, улыбнулся резиновой бескровной улыбкой серых губ. Из-за ширмы показали две молодые девчонки в голубых операционных масках, а из-за письменного стола поднялся низкорослый мужчина кавказской внешности. Он был в годах, но, не смотря на это, выглядел свежее всех коллег вместе взятых. Последней пришла в себя пожилая женщина с потухшей сигаретой в зубах.

Дима положил уголовника на ближайший операционный стол с ремнями и зажимами.

— Шансов нет, — удрученно сказал кавказец, окинув пациента опытным взглядом.