И настанет день третий

Я ждал, когда исчезнет туман. Когда он растает, развеется, расползется. Вот тогда-то мне и откроется она — судьба.

Но просто так беззаботно валяться и ждать мне не дали. В поле зрения возник непонятный темный силуэт, и негромкий голос настоятельно потребовал ответа:

— Эй, господин Глебов, вы меня слышите?

Господин? Не припомню, чтобы в аду меня называли господином. Может это рай, и склонившееся надо мной существо — ангел? Я принялся присматриваться. Расфокусировавшееся зрение было явно против меня, но я обуздал его и все же кое-что увидел. Да, так и есть, над головой у говорившего сиял огненный нимб. Не отрываясь я глядел на это сияние и думал… думал лишь об одном: «Опять не туда! Опять мимо! Ведь хотел же домой… а попал… Вот оно как получается. Видать тебе, Глебов, на землю уже никак нельзя».

Словно отвечая на мысли неблагодарного, недостойного райских садов отщепенца, видение стало тускнеть. Оно потеряло былую яркость и величественность. Через минуту я уже смотрел совсем не на блистательного бога, я пялился в озабоченное лицо немолодого небритого человека. А нимб? Нимб остался, только по краю его нарисовалась толстая металлическая полоса, по которой одна за другой бежали шляпки здоровенных заклепок. Тут из моей груди вырвался клокочущий вздох облегчения. Вот это и есть оно — настоящее чудо.

— Чудо… — прошептал я, наблюдая как сквозь распахнутый настежь иллюминатор, внутрь корабельного изолятора льются ослепительные лучи восходящего солнца.

Эпилог.

Оставив уже порядком поднадоевший бар, мы вышли на улицу. Я и Анна. Ночь была хотя и прохладная, но тихая и ясная. Такая как нельзя более располагает к прогулкам. Почему я изменил привычке и променял теплый уютный погребок на морозную тишину ночного города? Сам не знаю. Приударить за девушкой можно и в баре, вернее даже удобнее в баре. Бархатистый полумрак, негромкая музыка, выпивка, множество уютных укромных местечек… Но это все не для Анны. В общении с ней мне почему-то очень не хотелось действовать по стандартному шаблону, так как приударяют за девками большая часть моих собратьев по сильной половине человечества. Толи я такой несовременный, толи в моей спутнице было что-то такое… что-то особенное… что-то отличающее ее от всех остальных женщин.

— Куда пойдем? — оглянувшись по сторонам, спросил я. — Вы ведь лучше меня знаете город.

— Направо, — Анна повернула голову в сторону старого города.

— Желание дамы — закон для джентльмена.

Выбор журналистки пришелся мне по вкусу. Амстердам в этой части вылизан и ухожен. Как раз то, что надо для прогулки с приличной благовоспитанной девочкой. Ну, а если она окажется не такой уж и благовоспитанной, то мой отель тоже как раз в этой стороне.

Мы шли по ночным пустынным улицам. У нас в России почему-то многие считают, что европейские столицы и днем, и ночью бурлят от веселящейся галдящей толпы, что это мир туристов, праздных ротозеев, жирующих денежных мешков. Не сказал бы, что это так. Да, конечно, есть кварталы, сплошь утыканные разнокалиберными, разномастными увеселительными заведениями, и жизнь там преимущественно ночная. Но это всего лишь две-три улицы. В остальном же с приходом ночи огромные мегаполисы затихают и цепенеют. Люди набираются сил, чтобы с приходом нового дня вновь стартовать в бесконечной гонке за призрачной мечтой именуемой счастье.

Счастье! Уверен, что большинство не ведает что это такое. Так… бегут, суетятся, вертятся, как белка в колесе. И невдомек им, что у людей украли подлинное, истинное счастье. Да, украли, сунув вместо него дешевую фальшивку под названием сытость и достаток. И как не странно человечество приняло ее, согласилось играть в примитивную, туманящую разум, ведущую к деградации игру.

Спросите у первого встречного о его самой сокровенной мечте. И тот без колебаний, ответит — карьера, деньги, слава. Может нарветесь на чудака, который бредет наукой, правда скорее всего тем ее направлением, которое ведет к Нобелевской премии. А там карьера, деньги, слава. Бывает, что некоторые возвышенные души мечтают о чистой искренней любви. Она… и он — красивый, умный, любящий, интеллигентный держатель акций нефтяной корпорации. Свадьба, медовый месяц в Монте-Карло, дом на Рублевке, бутик на Арбате, карьера, деньги, слава. Еще вариант — борьба за счастье своей страны, своего народа. Благородная цель, а прилагающиеся к ней карьера, деньги, слава, это ведь, конечно, не главное.

Что же касается меня… то здесь ответ прост. Не хочу я ни богатства, ни почитания толпы, ни наград, ни ученых званий, ни титулов. Мне бы просто ЖИТЬ. Дышать свежим ветром, ступать босыми ногами по зеленой траве, пить хрустальную воду из родника. И еще очень желательно, чтобы рядом был кто-то… та единственная, которая любит, верит и понимает.

Продолжением этих мыслей стал долгий внимательный взгляд, которым я одарил Анну. Быть может она? Да нет, не думаю.